Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ну, как жизнь – скорее, угрюмое и постыдное существование в немецком плену…

По иронии судьбы, спасла его, получившего серьезное осколочное ранение в бедро, а потом и легкую контузию от близкого разрыва мины, ослабевшего от потери крови и от этого потерявшего способность не только воевать и командовать, но и самостоятельно передвигаться, троица самых проблемных бойцов роты. Три хмурых, нелюдимых сибиряка, попавших в пулеметно-артиллерийский батальон по призыву незадолго до войны из одного сельсовета. То ли близкие соседи, то ли вообще дальние родственники.

В роте они так и держались вместе, особо ни с кем не сближаясь, но при этом сразу поставили себя жестко, всегда выступая единым кулаком и никому не спуская ни шуток, ни обид. Вечно пасмурные и молчаливые, они явно недолюбливали советскую власть, а потому служить не хотели. Нет, никакого открытого неповиновения или игнорирования приказов, но вот в остальном… Молоденький командир взвода с ними ничего поделать не мог, да и сам Кузнецов намучился с их воспитанием изрядно, а результатов особых не было.

Политический руководитель батальона, недовольный поведением троицы на политзанятиях, уже не раз предлагал их «разъяснить» при помощи особого отдела, но старший лейтенант все тянул, надеясь справиться с проблемами в своей роте самостоятельно, да и жизнь этой троице так вот запросто ломать ему не хотелось…"

"Сам момент попадания в плен Кузнецов не помнил – когда на позиции ворвались немцы, он был в беспамятстве.

Пришел в себя уже в колонне пленных, поддерживаемый с обеих сторон сибиряками, которые, будучи и сами легкоранеными, натурально тащили его на себе. Заметив, что комроты очнулся, старший троицы негромко буркнул, что немцы, собирая пленных, добивали раненых, которые идти не могли. Поэтому они, случайно наткнувшись на своего комроты в одном из полузасыпанных окопов, на себе втащили его в толпу пленных и теперь помогают идти в колонне, конвоируемой от границы куда-то в сторону продвижения немецких войск, а там видно будет.

На вопрос, почему они не бросили его там и продолжают заботиться, сибиряк сначала долго молчал, а потом снова буркнул, в том смысле, что Кузнецов тоже не стал сдавать их в особый отдел, хотя и мог.

Гнали их поначалу небольшую колонну от места боя на восток, примерно в сторону Гродно, больше суток, и за это время сама колонна выросла в несколько раз, за счет новых партий пленных, которых сгоняли со всей округи.