Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Нет, они не надели на меня еще три или пять дополнительных на ручников; с ними я, наверное, смог бы справиться. Они не поселили ко мне в каюту дюжину наблюдателей, здесь бы тоже я что-нибудь придумал. Они поступили мудро и элегантно — запустили моторы и отогнали судно от берега, бросив якорь на мелководной банке.

Теперь они могли отстегнуть наручники и открыть каюты — ходи, броди, дыши морским воздухом. Бежать все равно некуда. Можно одолеть десять вооруженных противников, можно победить в рукопашной схватке свирепого медведя-шатуна, можно попробовать справиться с идущим на тебя танком, но с морем?! Я не страдаю манией величия и не претендую на полномочия господа бога.

Я лишь обычный, во плоти и крови человек, который умеет чуть больше, чем остальные. Но не до Такой степени, чтобы согреть собственным телом тысячу кубов морской воды до комнатной температуры!

В этой, не намного выше нуля градусов, водичке я, используя свои способности и преподанные мне на спецдисциплинах навыки, прожил бы много дольше обыкновенного человека.

Возможно, на целых… пять минут. За это время я успел бы проплыть лишние сто метров, нахлебаться морской горечи, промерзнуть до самых костей и сто раз покаяться, что выбрал такую ужасную смерть вместо более легкой, от пули в голову. Увы, законы физиологии обойти невозможно, и тысячи замерзших в Арктике моряков и летчиков это доподлинно знают, но рассказать об этом уже не могут.

Шлюпку я один не смогу спустить так, чтобы не поднять всех на ноги.

Сброшенный спасплот привлечет внимание гулом сработавшего газового баллона, к тому же он плывет не куда надо, а куда ветер дует. А ветер дует в море! Нет, это природное препятствие мне было не одолеть. Лучше выбросить за ненадобностью кандальную скрепку-отмычку и не мучить себя надеждами на спасение. «Готовься к достойной смерти», — убеждал я сам себя. Но раз допущенная в голову мечта о лучшем не желала так запросто ее покидать. Неужели ничего нельзя сделать? Ну придумай же что-нибудь!"

"А что? Уничтожить всех бандитов, захватить корабль и, подняв на нем гордое знамя свободы, отбыть на Большую землю? Так? И чтобы там спасенные заложники восторженно живописали подвиги своего товарища? Да я с митинговой, по случаю успешной операции, трибуны сойти не успею! Так и скончаюсь на глазах восторженной публики от чрезмерно ударившей в голову с расстояния двести пятьдесят метров радости! Те мои противники этих хулиганов-надомников не напоминают.