Name: Мацзу (СИ)
Author: Александр Васильевич Чернобровкин

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я тоже подозревал, что расставания не дают любви перемолоться в жерновах бытовухи. Так что возил из Кантона чай и обратно опиум. По объемам продаж наркоты я запросто переплевывал все вместе взятые колумбийские наркокартели из двадцать первого века. При этом британцы считали меня успешным бизнесменом, приличным членом общества, кое-кто даже намекал, что у него есть дочка на выданье, которая скрасит мою холостяцкую жизнь. Наличие любовницы-англичанки и сожительницы-китаянки с ребенком преградой не являлись.

Богатый мужчина мог в этом плане позволить себе какой угодно бэкграунд."

"В конце мая в Калькутту прибыл клипер из Лондона и заодно привез почту и много свежих газет, то есть всего трехмесячной давности. Один выпуск «Таймс» был в нескольких экземплярах, потому что содержал письмо Линя Цзэсюя к королеве Виктории. Послание привез в Лондон капитан британского корабля «Томас Куттс», который был квакером и по религиозным мотивам не торговал опиумом, приходил в Кантон из Бомбея с хлопком.

Чарльз Эллиот пытался не пропустить его, но тогда еще не додумался стрелять. Квакер попробовал передать письмо адресату через министра иностранных дел лорда Генри Палмерстона, но тот, как я и предупреждал, отказался принять какого-то капитанишку. Послание китайского дикаря не интересовало просвещенную, каковой она себя считала, правящую элиту Британии. Тогда капитан отдал письмо в газету. Публикация вызвала бурную полемику в британском обществе.

Тори, находившиеся в оппозиции, попробовали использовать ее, чтобы свалить вигов, внесли на рассмотрение законопроект о запрете продажи опиума в Китае, налаживании мирных отношений с этой страной. Победила жадность с перевесом всего в девять голосов: на пошлины с поставок китайского чая, который покупали на вырученное от сбыта опиума, содержалась половина британского военно-морского флота. Восемнадцатого марта Китаю официально объявили войну. Поводом назвали конфискацию имущества британских купцов, скромно умолчав, что это был опиум.

Известие об этом и о голосовании пришло раньше, через Египет, который отделился от Османской империи.

Я привез один экземпляр газеты в Гуанчжоу, подарил Линю Цзэсюю и за чашкой белого чая рассказал все остальное, что выведал у британских чиновников в Калькутте.

— Я пытался воззвать к их разуму и ошибся, — сделал печальный вывод циньчай дачэнь.

— У британцев нет разума.