Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"И когда все полетело под откос? Сейчас со стороны казалось, что первые тревожные звоночки появились еще после повышения Леши до регионального директора по разработке ПО в «Омеге»: срывы, резкие перемены настроения, пустой блуждающий взгляд, загулы и бесконтрольные траты больших сумм денег. А по факту глаза Ники были закрыты вплоть до февраля две тысячи семнадцатого года, когда Леша под действием ЛСД свернул с пустой дороги на встречную полосу и на большой скорости въехал в автомобиль, а потом ходил по железному ограждению моста с разбитой головой и громко смеялся, заглядывая вниз.

Нике так и не сказали, сколько денег стоило стереть из анализа его крови наркотики, которые бы увеличили срок вдвое, и судебно-психиатрической экспертизой признать Лешу «невменяемым» в момент совершения «опасного деяния». Но все наследство Быкова-старшего, в том числе коллекционная «Волга» и дачный участок за городом, бесследно исчезли.

Суд вынес постановление об освобождении от уголовной ответственности и о применении принудительной меры медицинского характера в отношении Леши сроком на три года – эталон содержания человека в изоляции, как сказал адвокат Быковых.

Вот такая история.

Ника стояла на расстоянии полуметра от Леши, но ощущала бесконечную пропасть между ними. Она понимала, что лучше момента не будет, что нужно признаваться во всем здесь и сейчас. Но язык онемел, слова отказались связываться в строчки, и Ника сдалась. Представила на мгновение сестру на его месте и тотчас возненавидела и себя, и Макса.

Нет, Ника точно не смогла бы поступить так с Мирой. Неправильно все это было, изначально нехорошо.

– Говори то, что хочешь сказать, – набатом прозвучали его слова.

– У меня кое-кто появился, Леш, – Ника выпалила на одном дыхании и отвела взгляд.

Едва-едва удавалось сдерживать подступившие слезы и слушать гнетущее молчание. Хотелось бежать со всех ног. Но Ника вдавила каблуки в землю, чтобы устоять. И в ожидании ответа сжала зубы так крепко, что заболела челюсть.

– Я не надеялся, что будет как-то иначе, – наконец произнес он.

Ника выдохнула. Губы задрожали, и она, не сумев справиться, все же расплакалась.

– Прости меня, – прошептала Ника, громко всхлипнув.

– Это ты меня прости.

Леша протянул руку и сжал ее плечо. И так много было в его взгляде.

Дорогу обратно по узким коридорам, пропахшим болью и сумасшествием, Ника не запомнила. Моргнула раз, два, и оказалась почти у выхода.