Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И судя по ее ухмылке, он решил все вопросы. Кира была расстроена, а я пыталась ее утешить. Я конечно понимала, что она влипла и отчасти винила себя. Потому, что забыла о ней, занимаясь только своей семьей.

Пробыли мы там не долго. К Володе начали подтягиваться их родственники с различными просьбами, он не отказывал, но и не соглашался. И вообще у меня создавалось впечатление, что его держат там за свадебного генерала. Его терпению, наконец, пришел конец и мы собрались уходить, сославшись, что сына укладываем спать только мы сами.

На прощание мы пожелали им счастья, потому, что так положено желать. Хотя было совершенно очевидно, что никакого счастья там не будет, и очень скоро Кира поймет куда она попала. Я обещала поддержать ее если что. И мы ушли. Вот так я потеряла подругу. Может, мы и будем созваниваться по телефону, но встречаться, как раньше уже нет. У нее семья, у меня семья. У нас разные семьи и совершенно несовместимые мужья. Остается только телефон. Сначала часто, потом по мере течения времени все реже и реже.

А потом от нашей дружбы останутся только воспоминания. Потому, что общего уже ничего не будет в настоящем, только лишь, тени прошлого.

Но жизнь продолжалась. И у меня все хорошо, я научилась снова радоваться. И со мной были муж и сын. А что еще нужно?

Еще нужно, что бы Костю поймали. И тогда я освобожусь от всего негативного. Я думаю, что со временем и это случится. А пока будем жить.

Володя долго смотрел на меня за ужином. Внимательно так. Потом спросил

— Как ты, Маша?

— Нормально.

Все хорошо. Что-то не так, Володечка?"

"— Не знаю. Понимаешь, я и говорить тебе боюсь, и в себе держать не могу.

— А что не можешь держать? Плохое оно или хорошее?

— Не знаю. Потому и смолчать не могу. Поделиться мне надо, Машуня. Я, пожалуй, столкнулся с тем, что не укладывается у меня в голове, не поддается здравой логике, и вообще ничему не поддается. Понимаешь?

— Понимаю. У меня много, что не укладывается в голове и не поддается здравой логике. Оно существует отдельно от моего понимания.

Я просто допускаю, что если так есть, то оно имеет право на существование.

— Ух ты. Философ, прямо!

Он рассмеялся, глядя на меня влюбленными глазами. А я что? Я рада! Потому, что люблю его больше жизни.

— Маша, а ты бы могла простить человека, которого прокляла?

— Не знаю. Я только одного человека прокляла. И простить его? Нет. Я думаю нет.

Володя перевел с меня глаза на стол и разглядывал лежащую там вилку, как будто произведение искусства какое-то.