Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Мне даже понравилось, как ты меня за собой застолбила – спасибо, метить не начала. Но, Кать, надо сдерживаться – они все-таки твои подруги! Ревность ревностью, но человеческий облик терять нельзя!

– Да я не…

– Пойдем уже, заплыв на скорость.

– Да куда мне? – отмахнулась Катя. – Я тебе не соперница, кое-как плаваю.

– Ничего, я под твой темп подстроюсь. Всегда ж подстраиваюсь.

Катюша проиграла, но только потому, что постоянно отвлекалась на внутреннюю заторможенность.

Это что ж такое происходит, что все вокруг умиляются? Еще и ревнивицей обозвали, хотя Катюша просто Игоря от них спасала. А чего они ее полуголого Игоря в своих руках жамкают, будто им кто-то давал на это право?

Как-то так вышло, что после бассейна Ольга о ней забыла и укатила на своей машинке. Закрутилась, наверное, из головы вылетело. Светланка с Анюткой вообще где-то после раздевалки исчезли. Вот так и получилось, что они с Игорем вдвоем остались, вдвоем же в кафе посидели, а потом снова вдвоем завернули в кинотеатр на трэшовую комедию.

Катюша успокаивала себя тем, что такие вещи происходят сами собой и совсем необязательно называются свиданиями. Игорь же возле подъезда, когда вечером ее привез, не поцеловал! Вот! Значит, не свидание, а дружеские погулялки.

Мама ее не допрашивала, зато удивила сама:"

"– Мы на каникулах решили нашей кафедрой в Санкт-Петербург сгонять – узреть уже наконец красоту русской культуры собственными глазами, а не на картинках.

– Ты? – Катюша действительно изумилась. – Ты-то, вообще ни разу в жизни никуда не ездившая?

– А что мне? Тебя вырастила – так себе результатец, но уже не перепишешь. Теперь могу и для себя пожить!

– Будто я тебе всю жизнь запрещала жить для себя. Тоже мне, жертва!

– Вот свои дети пойдут, тогда и поймешь истинную жертвенность на алтаре материнства. Это прочувствовать только можно, Катерин.

Словами не объяснишь, как склоняется мать бессонными ночами над колыбелью и думает лишь о том, как оградить свою кровиночку ото всех бед. А оно потом вырастает, неблагодарное, красит глаза в стиле доколумбовых индейцев и находит себе какого-нибудь Игоря.

– Его Слава зовут.

– Кого, Игоря? – мама вынырнула из душевных воспоминаний. – А, да, оговорилась. Скорей бы он тебе зарплату, что ли, повысил.