Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я точно знаю суть нашего будущего разговора и его состояние в данный момент, и от этого мне кажется, что даже звонок моего мобильного звучит как-то особенно истерично. Я прошу водителя остановиться, выхожу из машины и отвечаю:

– Я слушаю.

– Антон, я прочитал.

– Отлично, Аркадий Яковлевич, вы должны дать Вадиму команду стартовать.

– Но… ты вообще понимаешь, на что идёшь?

– На что?

– Это же… Антон, это же чистая подстава!

– Вы помните наш последний разговор о том, «есть ли у меня какая-то конкретика»? Вот это та самая конкретика и есть.

Она вам не нравится?

– Нет, почему же. Просто… ну, ты понимаешь, просто это слишком нестандартно. Если точнее, это просто шельмовство.

– Аркадий Яковлевич, вы о чём сейчас говорите, а? О каких стандартах? Может быть, вы просто боитесь?

– А ты не боишься?

– Я? Нет.

– Ты думаешь о последствиях?

– Аркадий Яковлевич, мы медиасолдаты. Мы находимся на фронте Великой Отечественной Медийной Войны. У меня задача высоту взять и закрепиться. Остальное не интересно.

Отдайте, пожалуйста, Вадиму команду начинать, или я выхожу из проекта, – мой кураж был столь высок, что я понимал, либо я прожму Вербицкого, либо он передаст свой страх мне и убедит не начинать проект. А после этого я просто перегорю. Уж лучше уйти сразу, – я прошу вас, отдайте Вадиму команду…

– Ты представляешь, что они ответят аналогично, только сильнее? – голос Вербицкого дрожал.

– Не ответят.

– Почему?

Я отнял телефон от уха, пытаясь успокоиться. Испуганный паузой, Вербицкий снова заговорил:

– Антон, ты меня слышишь? Почему не ответят?

– Аналогичного ответа не будет, – я медленно, практически по буквам произнёс, – потому что у нас нет российской армии.

Мы, в отличие от них, не несём за неё ответственности, вот почему.

Повисла пауза. Не дожидаясь, пока Вербицкий переварит услышанное, я говорю:

– Мне кажется, что мы просто теряем время. Позвоните, пожалуйста, Вадиму."

"– Хорошо, – сухо ответил он и отключился.

В «Гудман» я опаздываю минут на пятнадцать.

На втором этаже уже сидит Костя, обложенный газетами, и делает пометки в своём блокноте. С тех пор, как мы виделись последний раз, прошло года четыре. За это время Костя стал обладателем обширной залысины, пивного живота, довольно строгого тёмно-синего костюма и часов «Tag Hauer». Лицо его тем не менее осталось таким же лицом отличника. Только оправа у очков сменилась с роговой на более дорогую.

– Ну, привет, Костян. Извини за опоздание, пробки.