Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Может, эта дыра прямиком до Китая идет? – с неудовольствием думал он про себя. – Конца ей не видно!.. Да ведь Савинов-то сюда лазил! И Смига опять же. Между прочим, до сих пор неизвестно, как все-таки Смига догадался, что в штольне труп лежит. И об этом в протоколе ни слова! А ведь что-то он наверняка заметил – след какой-то, тот же баул для анализов… И куда он этот Смига теперь запропастился? Он сейчас нужен мне позарез».

Додумать свою мысль Гуров не успел – бряканье мелких камешков наконец донеслось до него снизу – это приближалось дно штольни.

Гуров задрал голову – наверху ничего не было, кроме пятачка голубого света, казавшегося здесь на дне колодца ослепительным.

Ноги Гурова коснулись грунта, и он сразу же зажег фонарик. И сразу же увидел то, что ожидал увидеть с самого начала – россыпь острых каменных осколков со следами бурой крови на них. Он присел на корточки и посветил вокруг фонариком. Разумеется, здесь не было ни рюкзака, ни баула с оборудованием для анализов. Одни камни и влажная серая земля.

Когда-то отсюда в сторону уходил боковой штрек, но крепежные бревна давно сгнили, и земля осела, похоронив творение рук человеческих. Да и сама штольня заметно пострадала от времени – на дне скопилась целая пирамида осыпавшейся породы."

"Но кое-что Гуров все-таки нашел. Тщательно обшарив все углы, он вдруг заметил какой-то странный предмет ядовито-зеленого цвета, просвечивающий сквозь земляную россыпь. Он стряхнул землю и взял предмет в руки. Это была дешевая мужская расческа из зеленой пластмассы, довольно грязная – видимо, человек, пользовавшийся ей, не отличался большой опрятностью.

На расческе отчетливо была видна надпись, сделанная чем-то острым – Караим. Буквы с прихотливыми завитушками выцарапывались старательно, с любовью. Не исключено, что владелец дорожил этим предметом туалета – возможно, он даже был для него чем-то вроде талисмана, потому что, судя по фабричной метке, расческа была сделана еще при царе Горохе, в 1974 году.

Гуров достал из кармана пластиковый пакет и спрятал туда расческу.

Для верности он еще порылся в земле, но ничего больше не обнаружил. Еще рано было делать выводы, но Гуров вполне мог себя поздравить – какая-никакая, а ниточка в его руках появилась. И даже не ниточка, а целая расческа, да еще с прозвищем или именем хозяина. Случайно попасть она сюда никак не могла и лежала здесь не слишком давно. И в то же время принадлежать Подгайскому такой безвкусный предмет явно не мог.