Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Стефано уселся на табурет рядом и обнял Франческо за пояс. — Париж — самый веселый город в мире, особенно если у тебя в кармане похрустывают крупные купюры. А как поживает длинноногая сирена по имени Мария?

— Если ты имеешь в виду мою жену, то я как раз собирался сказать тебе и всем, кто плывет с нами в этой вонючей посудине, что она…

Он громко всхлипнул и упал головой на стойку.

— Ну, ну, дружище. Я думаю, тебе нужно выпить парочку таблеток аспирина и лечь спать. Если не ошибаюсь, ты остановился в этом отеле, верно?

Стефано небрежно бросил на стойку деньги и отвел внезапно скисшего Франческо в его комнату, раздел, уложил в постель, заставил выпить аспирин.

— Вот так уже лучше, — сказал он и погасил верхний свет. — Buona notte[21], капитан. Подъем в девять ноль-ноль по Гринвичу Спи спокойно, mio ragazzino[22].

— Ну, совсем я что-то не узнаю, тебя, капитан. Помнишь, как мы шатались по барам Гонолулу, а та принцесса, забыл, как ее, ну, помнишь, ты еще танцевал с ней в волнах прибоя, сказала, что она еще не встречала туземца, так здорово чувствующего их ритмы.

Франко, скажи мне, что стряслось?

Они сидели в летнем кафе на площади Сен-Мишель. На столике стояли чашки с cafe au lait[23], перед Франческо еще и высокий стакан с апельсиновым соком. Стефано сказал, что он непременно должен выпить его перед тем, как начать разговор. Апельсиновый сок, считал Стефано, лучшее лекарство от похмелья.

— Пей, — сказал он, кивая на стакан. — Uno, due, tie…[24]

Франческо послушно выпил. Его лицо исказила брезгливая гримаса.

— Послушай, Стефано, я выпил эту баранью мочу только ради нашей с тобой дружбы, — сказал он, вытирая салфеткой губы. — Я всегда уважал тебя и считал отличным моряком, а поэтому скажу тебе прямо и открыто: если ты хочешь предложить мне работу, я отвечу «нет». Понимаешь, мне сейчас совсем не до того. — Франческо горько усмехнулся. — Любовь к женщине, это пострашнее любого тайфуна. Особенно неразделенная."

"— Ты что, все еще влюблен в свою длинноногую сирену? — изумился Стефано.

— Если не ошибаюсь, вы женаты уже лет десять. Пора бы молоку остыть.

Он пошленько осклабился.

Франческо стиснул кулаки. Он не любил всякие скабрезности, особенно когда дело касалось Марии. Но сейчас он был слишком подавлен для того, чтобы вспылить.

— Да, — буркнул он и отвернулся. — Но я больше не достоин ее любви.

Стефано громко рассмеялся.

— Глупости, капитан. Ни одна женщина в мире не стоит того, чтобы по ней убиваться больше, чем неделю.