Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Беспощадная, страшная сила смешавшейся магии мощным потоком хлынула в разные стороны, формируясь в ревущий взбесившимися стихиями смерч. Готовый накинуться на своих носителей и разодрать за годы подавления и жесткого контроля.

— Никлаус, держи ее! — успел крикнуть я, и брат, мгновенно сориентировавшись, обнял пытающуюся инстинктивно вырваться из-под нас Лею, удерживая девочку за головку и прижимая ее к груди. Не допуская сделать опрометчивый шаг.

На лице близнеца тенью скользнула мука. Как наверняка и на моем.

К тому, что должно было произойти дальше, нельзя подготовиться. Нельзя обойти. Нельзя отстраниться и спрятаться.

Все имеет свою цену. И мы знали об этом как никто другой, и все равно оказались не готовы.

— Лед, — хрипнул Анхель, делая глубокий толчок, и в нашу девочку полетели сформировавшиеся в полете острые стрелы, пронизывая насквозь хрупкое тело.

— Стекло, — прошептал я, делая толчок глубоко в ее тело, с отчаяньем видя, как сверху обрушиваются обжигающие кожу шипящие осколки стекла.

Утробный крик огненной болью пронзает мое тело, оттягивая на себя жестокое испытание.

Внутренности сжимались от животного крика родного человека, я едва не остановился, больно прикусывая губу, но остановиться сейчас было смерти подобно.

Скрип зубов и вкус крови на языке.

— Огонь, — на грани восприятия услышал голос близнеца, прикрывая глаза, чтобы не видеть, как через тело малышки проходит еще и эта опасная стихия.

Это попросту было выше моих сил. Но я тут же их широко распахнул, не смея позволить себе этой слабости.

— Вода, — выдохнул я. И нас закружило в плотном потоке ледяной воды.

— Воздух, — вытолкнул сквозь зубы Анхель.

Это испытание было крайне тяжелым. Страшным и жестоким. Я был в ужасе от того, через что приходится проходить невинной малышке для того, чтобы полноправно назваться нашей женой. И помощь Никлауса в этом шаге была неоценима. Более того, без младшего брата, боюсь, мы бы не справились.

Как же с этим справлялись наши предки? Ума не приложу.

Но, увы, происходящее ― наша награда и наша проклятие."

"Когда все завершилось, и все стихи благополучно сформировались в теперь уже точно нашем фрайале и любимой женщине, жене, я с содроганием вышел из безвольного тельца, не в силах прикоснуться к той, которой причинили сегодня так много боли. К той, что была уже второй раз на волосок от смерти. Облегченно выдохнул, заметив, как под глубоким вдохом опала грудная клетка со все еще манящими горошинками.