Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Потом я неоднократно встречал и такие, и даже гораздо более незначительные поводы для совершения преступления.

В городке сохранилось множество бараков послевоенной и даже более ранней постройки, в некоторых из них были деревянные водопроводные трубы и земляные полы, в каких-то заброшенных поселках люди жили словно в параллельной реальности — без воды, электричества и отопления, без документов и без медицинской помощи, и даже милиция старалась туда лишний раз не соваться. По сравнению с этим суровым городом Челябинск казался совершенно гламурным и спокойным.

И чужаков городок встречал по-особенному. Мой начальник рассказывал, что в его первый день в морге прорвало трубу и затопило подвал с трупами. Лифт не работал, и санитары по пояс в воде на руках поднимали тела на этаж, причем, у первого выловленного покойника была такая же фамилия, как у начальника. Тогда он понял, что попал в очень интересное место, и это впоследствии подтвердилось.

Меня тоже встретили без лишних церемоний.

В первый же день я получил труп мужчины средних лет, найденный в чистом поле в соседнем районе, относящемся к обслуживаемой нами территории. Район этот в криминальном плане был еще «веселее», чем наш городок, но это я выяснил позже, а тогда смотрел на труп и постепенно осознавал: что-то тут не так. Вначале я заподозрил, что мужчину банально избили, но потом пришел к выводу, что его переехало какое-то транспортное средство. Налицо были все признаки переезда: рваная одежда, полосы давления, «первичный щипок», переломы почти всех костей грудной клетки, разрывы и отрывы внутренних органов.

Начальник удивился такой моей самоуверенности, но, осмотрев повреждения, согласился. Потратил я тогда на вскрытие часов шесть, но был доволен тем, что разобрался в механизме образования травм. Человека по фамилии Робинзон переехала сеялка, когда он, будучи пьяным, спал в чистом поле. Что делала сеялка в июне в поле, как там оказался этот мужчина и почему они встретились — все это придавало некую «сакральность» месту, в которое я попал.

За несколько лет работы в этом чудесном городе я увидел все, что только бывает в судебной медицине, за исключением авиационной травмы. Ольга Алексеевна в силу возраста не исследовала трупы и занималась приемом живых лиц («недобитых», как ласково называл их мой начальник), а мы трудились в секционном зале.