Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Она хотела, чтобы это сделал ты.

— Совершенно верно, — согласился Томас. — А это означает, что ей было все равно, увидит она Камерона или нет. Она хотела лишь поставить в этом деле точку.

— Черт возьми! — пробормотал Дрю, когда Томас вышел. — Неужели это важно? Уоррен не преминул съязвить:

— Ты вроде бы и не девственник, Дрю, но как же плохо разбираешься в женщинах!

— Я? — захлебнулся от возмущения Дрю. — По крайней мере со мной женщины улыбаются. А что касается твоих женщин, то удивительно, как они не умерли от мороза в твоей постели!

Поскольку находились они совсем рядом, то обмен ударами последовал незамедлительно.

Клинтон лишь успел выкрикнуть: «Мебель! Поберегите мебель, черт вас побери!»

Глава 30

— Томас! — воскликнула Джорджина, приподняв уголок лежавшей на ее глазах влажной тряпки и увидев, что к кровати подходит ее брат. — С каких пор ты стал входить в мою комнату без стука?

— С тех пор, как почувствовал, что вряд ли тебя обрадует мой визит. Что у тебя с глазами?

Джорджина бросила тряпку на стоящий рядом столик, спустила с кровати ноги и пробормотала:

— Ничего.

— В таком случае, что случилось с тобой, если ты все еще в постели? Ты хоть знаешь, который сейчас час?

Джорджина вдруг рассердилась.

— Я уже давно на ногах. Разве я в ночной рубашке? — Она показала на желтое утреннее платье, которое было на ней.

— Значит, ты просто превратилась в лежебоку за время твоего путешествия.

— Чего тебе надо? — раздраженно спросила она.

— Узнать, когда ты собираешься начать снова со мной разговаривать.

Томас произнес эти слова с улыбкой и сел на кровать, прислонившись к спинке и глядя на сестру. Но ни его слова, ни улыбка ее не обманули. Причина его визита была другой. А поскольку он сразу не сказал, почему пришел, значит, предмет разговора был деликатный или неприятный. Одним словом, ей совсем не хотелось сейчас этим заниматься.

Что касается его последней фразы, то Джорджина уже решила: она заявит, что он прощен, еще до того, как станет известно о ее беременности, чтобы Томас не чувствовал своей вины и ответственности за произошедшее.

Он не виноват. Она могла бы не позволить Джеймсу Мэлори заниматься с ней любовью, но она не стала этого делать. Ее совесть подтверждает это.

Поскольку Томас пришел к ней, то этот вопрос можно решить прямо сейчас.

— Прости, Томас, если я дала тебе повод думать, будто сердита на тебя. Это вовсе не так.

— Не только у меня одного сложилось такое впечатление.