Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Несколько десятков нарт, груженых тюками с чаем, тканями, какими-то китайскими товарами, тянулись длинной вереницей по льду Амура. Их сопровождали вооруженные охранники с фитильными ружьями и длинными копьями. Мы предпочли объехать их стороной, не искушая судьбу. Орокан, ехавший впереди, заметил их издалека и тут же направил нарты по ближе к берегу, предупредив нас. Мы тут же ощетинились оружием… но все обошлось.

Так, день за днем, мы продвигались на запад. Морозы крепчали, иногда доходя, по моим ощущениям, до сорока градусов.

Случались и бураны, когда приходилось по нескольку дней отсиживаться в каком-нибудь укрытии, пережидая непогоду.

Проходили дни, а мы все продолжали свой путь, преодолевая версту за верстой по бескрайним ледяным просторам Амура, а затем и Шилки, в которую он впадал. Морозы не ослабевали, солнце по-прежнему скупо отмеряло короткие зимние дни, а ночи были длинными, темными и очень холодными. Но мы уже привыкли к этому ритму, к жизни в дороге, к постоянной борьбе со стихией.

Собаки наши, хоть и подустали, но все так же резво тащили нарты.

И вот, наконец, после почти месяца пути, проделав, по моим прикидкам, не меньше восьмисот верст по льду сначала Амура, а затем и Шилки, мы увидели впереди долгожданную цель нашего первого этапа путешествия — город Сретенск.

Он появился внезапно, за очередным изгибом Шилки, словно вырос из-под снега. Небольшой, приземистый, он раскинулся на высоком, обрывистом берегу реки, у подножия заснеженных сопок.

Деревянные, почерневшие от времени дома с резными наличниками и высокими крышами теснились друг к другу, карабкаясь по склонам. Из труб вился сизый дымок, смешиваясь с морозным туманом, окутывавшим город. Над всем этим возвышалась каменная колокольня богатой церкви, чей золоченый крест тускло блестел в лучах низкого зимнего солнца.

Сретенск, как я уже слышал, является важным речным портом. Именно отсюда снаряжались караваны судов, барж, пароходы, доходившие до Благовещенска и еще дальше — до устья Амура.

Но это все — в навигацию, летом, а теперь жизнь здесь, казалось, замерла до весны, до вскрытия рек, до начала сплава. У пристани, вмерзнув в толстый лед Шилки, стояло несколько колесных пароходов — небольших, неуклюжих, с высокими трубами и обледеневшими палубами. Они выглядели сейчас беспомощными и осиротевшими, как выброшенные на берег киты.

Мы въехали в город по главной улице, широкой, но занесенной снегом.