Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Перед самым отъездом мне даже удалось увидеться с сыном, за целых десять рублей Прохор устроил мне проход во двор замка, а там Прасковья Ильинична, держа на руках, вынесла мальчонку на улицу.

Мальчик был худ и одет в обноски, да и бледен.

Я внимательно на него смотрел и видел…

Если и не себя, то уж точно свои черты, и глаза, и цвет волос. Это точно был мой сын!

С аккуратностью и осторожностью я дрогнувшими руками взял его.

Иван не капризничал, лишь молча на меня смотрел, а я прижал его к себе и гладил.

Так и простояли не меньше получаса.

— Ну все, все хватит, — пробормотала Ильинична, и я с неохотой отдал ей мальчика обратно.

На сердце было худо, но я хотя бы увидел своего сына, а на следующий день мы покинули Тобольск.

Прощаясь с городом, я в последний раз посмотрел на мрачные стены тюремного замка. Не знал, когда смогу вернуться. Но дал себе слово, что вернусь. И заберу своего сына. Моего Ивана.

Глава 11

Мы гнали лошадей, не жалея ни их, ни себя. Зима была на исходе, и я торопился, желая еще по санному пути, по крепкому, звенящему насту добраться до Перми, а оттуда уже по рекам — в центральную Россию. И мы успели. Лед трещал, стонал, покрывался сверху слоем воды, готовясь к своему последнему, сокрушительному походу к Каспийскому морю.

В Перми мы распрощались с кибитками и ямщиками. Дальше наш путь лежал по воде.

Весеннее половодье было бурным, стремительным.

Кама, освободившись от ледяных оков, разлилась широко, затопив прибрежные луга и превратившись в мутное, бурлящее море. Мы сели на первый же пароход, идущий до Нижнего Новгорода."

"Пароход был старенький, неуклюжий, с высокой, коптящей трубой, из которой валил густой черный дым, и огромными, шлепающими по мутной воде колесами. От постоянных ударов лопатками по воде корпус судна постоянно сотрясала мелкая ритмичная дрожь.

Палуба была забита самым разным людом: купцами в длиннополых сюртуках, возвращавшихся с ярмарки, мужиками в армяках, ехавшими на заработки, мещанами, студентами в потертых фуражках, какими-то странствующими монахами с котомками за плечами.

Мы плыли по Каме, потом по Волге. Пароход, мало того что вез пассажиров, да еще то и дело цеплял к себе баржи — то с металлом, то с лесом, то с какими-то тюками.