Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вахмистр поднял и поставил его на скамью, а солдат сверху норовил накинуть петлю ему на шею.

Мишка с высоты скамьи осмотрел двор, единственным глазом подмигнул товарищам, откашлялся и сказал:

— А главному гаду я метку оставил.

Красков на крыльце усмехнулся и посмотрел на свою перевязанную ладонь.

— Желаете последнее слово? — предложил он любезно.

Мишка поднял голову и снова осмотрел двор. Непрерывно стрекотали где-то цикады.

— Да здравствует коммуна! — сказал Мишка. — Я за ее весь век бился, и она будет! А все вы, гады, сгниете середь червей без доброго слова.

Красков на крыльце поморщился и посмотрел в сторону Гуляева и Клешкова. Те смотрели на Фадейчева.

— А вам, родимым своим товарищам, — сказал Мишка, и голос его зазвенел, — желаю честной жизни и легкой смерти!

Он сам спрыгнул со скамьи, петля натянулась и дернулась...

Оба — и Клешков, и Гуляев — закрыли глаза.

— Не передумали, Гуляев? — донесся голос Краскова.

Гуляев мотнул головой и посмотрел на Клешкова, тот смотрел на него."

"— Прости, коли чем обидел, — сказал Клешков.

— Я тебя всегда за друга признавал.

Гуляев прикрыл глаза и снова открыл их, глядя на него прощальным добрым взглядом.

Вахмистр выкликнул несколько фамилий. Несколько человек небрежно встали шагах в двадцати от обоих пленных, и дула поднялись на уровень их лбов.

— Вахмистр, люди предупреждены? — крикнул Красков.

— Так точно, вашбродь!

— Можно приступать.

— Слушаюсь! От-деление! — гаркнул вахмистр. — К стрельбе залпом — товсь!

Стволы застыли, нащупывая лбы обоих.

Клешков посмотрел в черные дыры их. Вот отсюда сейчас рванет желтым огнем, и страшная сила разобьет его лобную кость, расшибет мозг и навеки остановит сердце.

— Пли!

Ударил залп.

Клешков закрыл глаза. Он стоял на прежнем месте, и щепка, лежавшая у его ноги, лежала там же. Он повернул голову, Гуляев с таким же удивлением смотрел на него.

Красков уже опять стоял перед ними.

— Молодцы, — сказал он. — Отважные солдаты. Умирать умеете. — Глаза его, когда он остановил их на Гуляеве, полны были доброжелательства и интереса.

— Хочешь жить? — повернулся он к Клешкову.

Тот поежился и промолчал.

— А вы? — повернулся он к Гуляеву.

— Хочу, — сказал тот. — Хочу и думаю, что нет пока смысла умирать за большевиков!

Клешков дернулся, а Красков в неподдельном восторге повернулся к крыльцу и крикнул Седой:

— Вы слышите? Он вполне разумный человек.

— Капитан, — перебил его Гуляев, — я действительно понял, что смогу вам помочь. Но при одном условии.