Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Кикаха жалел, что не убил властителя, отнявшего у него ту Анану, которую он знал. Но он не мог ненавидеть человека, не имеющего практически ничего общего с Рыжим Орком. Хотя понадобится немало времени, чтобы Кикаха возлюбил своего бывшего врага — если такое вообще произойдет.

Одна проблема с Ананой была решена. Аппарат стер ей память о событиях, случившихся после пленения ее Рыжим Орком.

Этичность подобной операции без согласия пациентки тревожила Кикаху. Но не очень сильно. Анана не любила больше Рыжего Орка, поскольку напрочь забыла его.

И перестала наконец ненавидеть Кикаху. Неважно, что его она тоже не любит. Он уже начал кампанию по завоеванию ее любви. Разве он может проиграть? Если отбросить ложную скромность — разве во всех вселенных найдется человек, способный сравниться с ним?

Великая Праматерь вернулась в свой мир, но они с Кикахой время от времени будут навещать друг друга.

Он снова посмотрел на панораму. Изумительный вид! Где еще найдешь такую красоту, пленительную загадочность и такое обилие приключений?

Больше он никогда не покинет эту планету, превосходящую Землю по площади суши.

Бродить по ней вечно вместе с Ананой — вот она, райская жизнь! Хотя здешний рай и приправлен толикой ада, ведь в любую минуту их могут убить… А, пускай! В этом есть своя прелесть.

— Мой мир! — крикнул Кикаха.

Слова разнеслись по планете, сопровождаемые глухим рычанием, словно лев предупреждал всех в округе о том, что это его территория.

— Мир Кикахи!

Мир одного дня

От издательства

Мир одного дня

Мир одного дня: бунтарь

Мир одного дня: распад

Романом «Мир одного дня» начинается одноименная трилогия, упрочившая пошатнувшуюся было славу Фармера как потрясателя основ, человека, который не следует за модой, а творит новые направления в литературе.

Антиутопии в последнее время вышли из моды. Но Филипа Фармера это не смутило. Он создает неимоверный в своей бесчеловечности мир, творит реальность, которую менее талантливый фантаст мог бы описывать на протяжении десятка романов — и отодвигает ее в сторону, сосредотачиваясь на способах, какими можно от этого мира бежать.

Итак: мир одного дня. Того дня, который позволено прожить каждому человеку за неделю. Перенаселение заставило пойти на крайние меры. Каждый дом, каждую квартиру заселяют семь семейств — по одному на день недели. Когда ваше время истекает, вы заходите в специальный аппарат и… окаменеваете. Скажем, до следующего вторника. Если вы живете по средам, то воскресенье не наступит никогда.