Name: Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)
Author: Марина Струк

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ведь уже снимались с места, и только случай привел егерей на поле бывшего тем днем сражения.

Что тот случай был банальное мародерство, Оленин решил умолчать. Все-таки те спасли ему жизнь. Стоило ли осуждать причины, которые привели к тому? Тем паче, к нему вернулось кольцо с черным камнем, то самое фамильное, которое он прятал под бок лошади. Оказалось, в полубреду все же указал на свой схрон, умоляя забрать ценность семьи. А вот кольцо, подаренное Анной, ушло в небытие. И словно та тонкая нить, что связывала его с невестой, оборвалась, будто не стало ее, той связи меж ними, которая натянулась между ними в тот день, когда над землями Гжати бушевала гроза.

На сердце ныне стало так холодно и так тревожно. И снова его душа замерла, но так как раньше — когда он совсем не чувствовал ее, когда она была мертва. Ныне она ныла тихонько, не давая покоя сердцу и разуму."

"Особенно, когда до него доходили известия со стороны, где ныне стояла армия.

Ведь частые визитеры привозили с собой в Агапилово и последние вести и толки о положении дел в империи. Говорили, что Кутузов снова уходит от сражения, но ныне именно Наполеон загнан в угол, а не русский полководец. Что повсеместно действуют «малой войной» на территориях, что под французами ныне, и крестьяне, и некоторые офицеры армейские, налетающие отрядами на неприятеля. И все твердили с каждым днем все увереннее и увереннее, что дни Наполеона в России сочтены, что вскоре подпишут государи мировую.

Дни складывались в седмицы, и вот уже к концу подошел первый месяц осени, а мир так и не был подписан. Поговаривали, что император и хотел бы, да Кутузов просит выждать время, не дать отступить Бонапарту с высоко поднятой головой.

— Желают гнать, аки пса с поджатым хвостом, — шутили соседи, когда сидели в библиотеке за бокалом рябиновки, которую отменно гнала ключница Агапилово. — И пусть так и гонят! А то!

Но Андрей не в полной мере разделял их веселье, их радость по этому поводу.

Для всех них, собравшихся здесь после обеда у камина в уединении от дам, что беседовали в гостиной, война толком и не была. Только у двоих были ранены родные, остальные лишь отдали в ополчение крепостных. И страх испытали в дни, когда горела Москва, когда зарево напугало многих настолько, что они были готовы бросать свои усадьбы и добро и бежать за Калугу и дальше.