На осколках разбитых надежд (СИ) читать онлайн

— Значит, ваш племянник уже не барон?

— Нет, он барон, конечно, но… Теперь все немного по-другому. Пусть он не может использовать титул барона, но в имени все равно остается намек на его благородную кровь. Благодаря слову «фрайгерр». Рихард фрайгерр фон Ренбек. Таким образом подсластили пилюлю для знатных родов Германии. Интересно звучит, верно?

— Его зовут Рихард? — не удержалась от вопроса Лена.

— Да, его первое имя Рихард, а что?

— Я думала, его зовут Фалько.

— Нет, — рассмеялся мягко Иоганн. — Фалько — это его домашнее прозвище.

 «Сокол». Я его звал так, когда он был совсем малышом. Так и повелось. Аннегрит очень не любит это прозвище, так что оно у нас используется втайне. Не выдашь нашу тайну?

— Не выдам, — улыбнулась уголками губ Лена в ответ на его дурашливо-заговорщицкий тон. Ей все больше и больше нравился этот немец, помимо собственной воли. Он говорил открыто обо всем, что думал, и его не смущала никаким образом ее национальность и тот факт, что она была комсомолкой.

— Людям всегда нужно во что-то верить, Воробушек, — рассуждал Иоганн, когда они вместе кормили лебедей на озере в парке.

 — У вашего народа отняли религию и вместо нее предложили почти те же самые идеалы, но под другим соусом. Идеалы остались те же, по сути — будь честным, смелым, рассудительным, справедливым… Ты не согласна?

Лена только пожимала плечами в ответ. Ее до сих пор настораживала эта симпатия к ней со стороны Иоганна, и она постоянно ждала подвоха. Что скрывается за этим дружелюбием? Какой подвох? Может, он специально выведывает что-то у нее, чтобы после сдать в гестапо, которым так часто грозила русским Биргит? Йенс тоже был добр к ней, но без раздумья предал ее, когда ей так нужна была помощь.

Поэтому она предпочитала не верить никому из немцев. Даже десятилетнему Руди, который часто приходил к собачьему вольеру и помогал ей выгуливать собак."

"В конце второй недели июня Руди принес первую почту для работниц Розенбурга из оккупированных земель. Для всех, кроме Лены. Ведь Биргит так и не дала разрешения отправить письмо домой, в Минск, как ни упрашивала ее та.

 Лена могла бы попросить Иоганна позволить ей отправить почту домой. И она была уверена, что немец бы принудил экономку снять свой запрет. Но это заставило бы Биргит еще больше возненавидеть Лену, поэтому она благоразумно молчала, надеясь, что в конце лета ей все же удастся связаться с мамой.

Видеть радость Катерины и Янины, их счастливые слезы при весточках из дома было и радостно, и горько одновременно.