Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Кажется, мы вовремя, — произносит Ярослав, останавливаясь в дверях палаты, и оставляя меня чуть-чуть за своим плечом, — доброе утро, старшенький.

Влад дергается в сторону двери резко, напрягаясь, будто затравленный, ожидающий удара зверь.

Господи, какой же он бледный… Сейчас даже я это вижу. И тени под глазами обозначились ужасно резко.

Он хорошо умеет владеть эмоциями, но сейчас… Я вижу, как его напрягает наше присутствие. Насколько плотно он стискивает зубы, переводя взгляд с лица брата на мое.

— Идите, — одно короткое распоряжение Ярослава, и персонал клиники уже закрывает дверь с той стороны.

По всей видимости, его здравомыслию лечащий врач Влада доверяет больше, чем своему пациенту. И его сложно не понять.

— Как ты себя чувствуешь, братец? — в голосе Ярослава слышится куда больше беспокойства, чем насмешки.

— Ты можешь идти в том же направлении, куда ушел этот эскулап, Яр, — Влад цедит это сквозь зубы, отворачиваясь от нас, чтобы застегнуть запонки, — оставь мою жену и проваливай к своей.

Его посыл пропадает втуне. Ярослав проходится по палате, скучающе пробегается пальцами по полированному столику у окна, останавливается в шаге от Влада.

С минуту братья прожигают взглядами друг друга, а потом Ярослав коротко кивает. И раскрытой ладонью влепляет старшему брату такую крепкую оплеуху, что у него аж голова дергается.

39. Влад & Маргаритка

Влад

Первый рывок после удара — инстинктивный. Секунда, и я уже сгреб младшего брата за грудки, уже примерно представляя, как именно выпишу ему в челюсть.

— Какого хрена?!

— Ты меня спрашиваешь? — Яр тоже резко встряхивает меня за плечо. — Ты? Я вторые сутки на ногах. Меня подняли в час ночи с дивными новостями о том, что мой старший брат потерял сознание, и что при нем нашли препараты для лекарственной терапии опухолей мозга. И вот оно дивное открытие — ты давно в курсе об этом дерьме. Только ты. И даже не думаешь ложиться на операцию. Решил подождать месяцок и уже заключил с какой-то мудацкой клиникой контракт на возможную эвтаназию.

И ты меня спрашиваешь, какого хрена? Нет, братец, это я тебя спрашиваю. Какого хрена у тебя от меня вдруг находятся такие секреты?

— Интересно, что, по-твоему, я должен был сделать? — цежу сквозь зубы. — Прийти к тебе, лечь на диван в твоей гостиной, сложить на груди лапки и дождаться, пока вы меня закопаете? Не печалься. Успеете еще.

Яр снова дергается от ярости, снова замахивается, но этот порыв так и остается нереализованным.