Name: Моя гениальная подруга
Author: Элена Ферранте

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Паскуале заметил, что этот мужчина, пиццайоло – нам, девчонкам, он казался старым, на пальце у него сверкало обручальное кольцо, а дома, разумеется, ждали дети, – тайком послал Лиле воздушный поцелуй, коснувшись губ кончиками пальцев, о чем Паскуале со смехом сообщил всем нам. Мы немедленно повернулись и уставились на пиццайоло: он был занят своим делом, и только. Тогда Паскуале, все так же посмеиваясь, спросил Лилу:

– Правда же? Или я ошибся?

Лила, изобразив кривую улыбку, совсем не похожую на широкую улыбку Паскуале, ответила:

– Я ничего не видела.

– Брось, Паска́, – сказал Рино, готовый испепелить сестру взглядом.

Но Паскуале встал, подошел к стойке, через плечо покосился на нас и, не стирая с лица все той же ослепительной улыбки, влепил пиццайоло пощечину, отчего тот отлетел к самой печи.

Тут же прибежал хозяин заведения, мужчина лет под шестьдесят, маленький и бледный, но Паскуале спокойно объяснил ему, что волноваться не о чем, что он просто объяснил его работнику кое-что, чего тот раньше не знал, и проблема решена.

Мы, опустив глаза к столу, молча ели пиццу, откусывая осторожно, будто боялись, что она отравлена. На улице Рино устроил Лиле разнос и в конце пригрозил: «Если будешь и дальше продолжать в том же духе, больше никогда никуда тебя не возьму».

Что он имел в виду? Встречные мужчины смотрели на нас всех – и красавиц, и симпатичных, и невзрачных, – и не только молодые, но и совсем взрослые. Так было и у нас в квартале, и за его пределами. И Ада, и Кармела, и я (особенно после случая с Солара) инстинктивно опускали глаза вниз, притворялись, что не слышим сальностей, которые они говорили, и проходили мимо.

Мы все, но только не Лила. Гулять с ней по воскресеньям было сущим наказанием. Стоило кому-то посмотреть в ее сторону, она отвечала прямым взглядом. Если с ней заговаривали, она на миг замирала в растерянности, словно не веря, что обращаются именно к ней, а потом чаще всего отвечала, и глаза ее при этом загорались любопытством. Поразительно, но ей почти не приходилось слышать те пошлости, что доставались на нашу долю.

Однажды в конце августа мы дошли до парка Вилла Комунале и там заглянули в бар – Паскуале, который в то время вел себя по-королевски щедро, решил угостить всех роскошным мороженым. За столиком напротив сидела семья: отец, мать и трое мальчишек, лет от семи до двенадцати; они тоже ели мороженое. На вид вполне приличные люди; отец, крупный мужчина под пятьдесят, чем-то напоминал профессора.