Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Лиза, что здесь…

Глава 24

Громов выдохнул, сильно зажмурив глаза, и оторвался от Ромашовой.

Смирнов стоял в проходе, и, кажется, не понимал, что вообще здесь происходит. Он искал Лизу и нашёл её. Вот только она почему-то была в объятиях другого парня. И объятия эти были явно не дружеские.

Громов, выпрямившись в полный рост и засунув руки в карманы брюк, встал напротив Смирнова и небрежным тоном протянул, растягивая слова:

— Ты что-то хотел?

Смирнов уставился на него, как на ненормального.

— Что ты делал с Лизой?

— А ты что, не видел? Ты помешал нам, Смирнов.

Напряжение в кабинете стало почти осязаемым.

Двое смотрели друг на друга в упор, а Лиза словно вросла в стену, испуганно наблюдая за парнями.

— Мы с ней встречаемся.

— Да? Ну теперь уже вряд ли, — нагло ухмыльнулся Громов.

— Захар, я всё объясню! — Ромашова отлипла от стены и подбежала к парням, хватая Смирнова за руку. Всё тело трясло, а в глазах читался ужас.

Как же она красива, даже сейчас. Любая эмоция ей шла, как никому другому.

Страх, гнев, ненависть, смех, стон… Особенно стон…

Смирнов отдёрнул руку и отступил на шаг назад.

— Чем вы тут занимались, Лиза?

Ромашова стояла посреди них двоих, открыв рот и тяжело дыша, растерянно хлопая ресницами. Кажется, ответа у неё на этот вопрос не было, что ж…

— Ты слепой или что? Я зажимал Ромашову к стене, лапал, облизывал и почти что трахал, да вот только ты припёрся и всё испортил."

"— Заткнись, Громов! Захар, я не виновата, он сам навалился, я не смогла ничего предпринять, просто не успела…

Лиза попыталась снова взять Смирнова за руку, но он отступил ещё на шаг назад, а в глазах бурлила ненависть.

Было отлично видно, что его аж затрясло. Оказывается, этот добродушный качок умеет злиться.

Пожалуй, это лучшее, что могло произойти. Всё складывалось настолько удачно для Максима, что настроение с каждой секундой взлетало всё выше. И он уже стоял и в наглую ухмылялся, наслаждаясь результатом своего труда.

Смирнову было явно плохо. Он трясся, сжав ладони в кулаки, и смотрел на Лизу с ненавистью, но было во взгляде что-то ещё… Боль. Ему было больно. И Ромашова это видела.

— Не подходи ко мне больше. Никогда.

Он развернулся и будто растворился в воздухе, настолько быстро его не стало. В аудитории повисла тишина. И только слабый гул голосов раздавался из приоткрытой двери.

Он услышал всхлип. Ромашова так и стояла, смотря туда, где только что был Смирнов.