Name: Молчание пирамид
Author: Сергей Трофимович Алексеев

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Все его детство прошло в голой тундре, на берегах, где смыкаются два моря — Баренцево и Белое, на Лумбовском полигоне, который в авиации Северного флота называли краем света. Эта зеленая холмистая пустыня напоминала ему тундру, которую он с отцом исходил и изъездил вдоль и поперек, после чего возненавидел всякую рыбалку, но зато в любом, и особенно, открытом пространстве, чувствовал себя уверенно.

Он несколько раз за день видел далекую лесистую кромку, за которой был поселок стеклозавода, и однажды, пересекая примерную зону канала, заметил даже кирпичные трубы — всего-то в трех-четырех километрах, если по прямой.

Поэтому и на ночлег он направился в ту сторону, помня, что неподалеку от леса видел уже оплывший и залитый водой, карьер, откуда должно быть, брали песок для стеклозавода: в отличие от тундры, где суши и воды было примерно в равных пропорциях, здесь невозможно было отыскать и глотка хоть какой-нибудь жидкости.

Он шел не спеша, зная, что еще засветло успеет выбрать место для ночлега и поставить палатку, а чтобы экономить силы и самое главное, не потеть и не терять воду, старался огибать холмы по пологим склонам.

Идти было хорошо, под ногами чувствовалась упругая твердь, задернутая жестким, словно ворсистый ковер, мхом, и если бы не томящая жажда, постепенно заглушавшая все другие ощущения, можно было вообще не торопиться. Был конец июня, когда самые длинные дни и короткие ночи…

Первым тревожным толчком стало зрелище, внезапно открывшееся за очередным холмом: почти под ногами оказался глубокий воронкообразный и совершенно сухой карьер, из стенки которого торчала ржавая труба с обрывками какого-то тряпья и проволоки.

И впереди, до самого горизонта, не было и намека на лес, только зелено-серые, с редкими островками молодых сосенок, увалы.

Впрочем, как и везде вокруг…"

"День был пасмурный, однако даль еще хорошо просматривалась и оставалась надежда, что лес на горизонте и заводские трубы прячутся за склоном высокого и горбатого двуглавого холма.

Но когда Самохин поднялся на него, то уже отчетливо осознал, что заблудился и теперь не знает, куда идти. Он оказался чуть ли не на самой высокой точке, вид открывался километров на пятнадцать во все стороны, и повсюду, словно мгновенно застывшее море, разбегались волнообразные гряды, превращаясь на горизонте в темно-зеленую рябь.