Name: Молчание сфинкса
Author: Татьяна Юрьевна Степанова

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Во дворах — теснота машин, дождевые лужи и лампочки над подъездами словно бельма.

Катя перевернула еще несколько страниц:

«11 июля. Опять вспоминали с Соней дядю Викентия. Соня помнит, как он стрелял в парке ворон из ружья. Она сказала, что видела ночью дурной сон. О чем — не говорит. Но я и так знаю. Эти воспоминания… Она, как и я очень любила дядю Викентия. Когда он покончил с собой, ей было десять лет, а мне семь. Поэтому она помнит больше моего. Она по секрету призналась, тут у нас в людской о смерти дяди Викентия до сих пор говорят самое разное: и горничная Варя, я няня, и особенно прежний управляющий Николай Фомич.

Лесное полно легенд, я знала эту с самого детства».

«15 июля. Как я люблю, уединившись, перед зеркалом, любоваться своими руками. Такими тонкими, розовыми, почти прозрачными. Спросите всех, кто меня знает, и вам скажут, я самая веселая, самая беззаботная, самая счастливая в доме… О, если бы не эта болезнь! Но доктор Лейсснер уверяет, что сердце мое выправится, надо только потерпеть год-два, пить капли, не уставать, не кататься верхом, не бегать, не подниматься в гору…»

«17 июля.

Сегодня, выходя из столовой, я суеверно испугалась. Я увидела что-то в зеркале, мне показалось… Конечно же, мне показалось… Но мне как-то не по себе. Я боюсь, что последует какое-то ухудшение здоровья, если еще что-то случится. Вчера Николай Фомич рассказавал при мама и Ляле историю бестужевского клада.

Тут каждый по-своему перевирает. Ляля предложила нанять землекопов. Но парк и так давно уже весь перерыт. Клад Бестужевой, по словам Николая Фомича, искали здесь, в усадьбе, еще в дни его молодости, лет тридцать назад. Любопытная история с этим заговором. Какие странные условия поставлены…»

Катя перевернула страницу. Текст был отчеркнут красным фломастером. На полях были поставлены восклицательные знаки, а между страницами лежала закладка — смятая пачки сигарет «Мальборо».

Такие сигареты, помнится, курила Марина Аркадьевна Ткач. Да и пометки фломастером явно были сделаны не в 1913-м. Катя закрыла глаза. Эта женщина мертва, кат и священник, как и Филологова. Она, мертва, ее вскрывают в морге, возможно, даже сейчас. А вот тут, в нашей памяти, она жива, сидит на диване, откинувшись на подушки. Тонкий прекрасный профиль, тень от ресниц назагорелой щеке. В опущенной руке тлеет сигарета.