Молчание сфинкса читать онлайн

Ты мне тогда вот скажи…

— Ой, подождите, не могу, — Журавлёв схватился живот. — Я сейчас!

Он вылетел из гостиной как пушечное ядро — и наверх по лестнице!

—Что, что здесь такое? — в гостиной тут же очутился Долорес Дмитриевна.

— Ничего страшного. Снова расстройство желудка, — ответил Никита. — Беречься ему надо. Особенно в таком нежном возрасте. В армию вот забреют — не очень-то вот так с расстройством побегаешь из строя.

— Ох, не говорите мне про армию. У него отсрочка.

— Тогда у меня другой вопрос: припомните, днем в четверг где находился ваш сын?

— Валя? В четверг? А где он мог находиться? Здесь, конечно, в Лесном.

Это вы про день убийства спрашиваете, — очки Долорес Дмитриевны гневно сверкнули. — Понятно. Вот оно, значит, как. Где мальчик находился… Дома он находился. Мы все были тут. Вечером поздно видели, как туда-сюда милиция ваша ездила. А что толку, что вы ездили? Поздно было уже ездить-то. Вы вот, уважаемый, — она обернулась к. Кулешову, — вы ведь начальник тут. Так что же сотрудники ваши так скверно работают? Убили настоятеля храма, уважаемого, пожилого человека, а вы… Вы палец о палец не ударили, чтобы нас здесь как-то защитить! Мы тут одни в музейном комплексе — хоть кто-то из ваших сотрудников поинтересовался, как мы тут, что? По вечерам темень, хоть глаз выколи! Фонарей и в помине нет, дороги не освещаются. С автобуса идешь в темноте, со станции идешь тоже в темноте. Милиции вообще нет нигде. Я, например, с мая тут живу, а кроме вас, никого не видела!

— Ну вот мы перед вами, — сказал Никита.

— Поздно, молодой человек, — Долорес Дмитриевна покачала головой. — Поздно хватились. Тут уже до того доходит, что вот решетки снова хотим, в Лесном на окна ставить. Боимся! Роман, Валерьянович понять не может — зачем, почему? У них во Франции такой дикости, наверное, с эпохи Столетней войны нет!

— Ну и оставался бы в своей Франции, — буркнул Кулешов. — Что вы все с претензиями к нам? Мы, между прочим, тоже не…

Но тут у него сработал мобильный. Он коротко ответил и стал слушать, лицо его менялось — светлело и одновременно ожесточалось.

— Готово дело, стриптизника нашего мои орлы взяли, — шепнул он Колосову.

— Мячикова? Да ну? Где?

— Недалеко от станции, на дороге. Вроде сопротивление оказал, вырывался. Едем в отделение?"

"Колосов посмотрел на разгневанную Журавлеву. Ош как ему казалось, словно наседка защищала, прикрывал от них крыльями девятнадцатилетнего цыпленка своего утонувшего в европейски отделанном ватерклозете.