Мумия блондинки читать онлайн

Они слушали ее гак, как слушали бы самого Христа или Мадонну. Они целовали руки и подол платья Мерседес, когда она проходила. Культ! А эти овации, которые были похожи на экстаз молитвы, эти протянутые руки, эти скандирующие крики: «Мер-се-дес! Мер-се-дес!», которые, казалось, никогда не смолкнут! А она, миниатюрная, в своем белом платье, со светлыми, гладко уложенными волосами, в драгоценностях и мехах, улыбающаяся в свете прожекторов...

Было что-то магическое во всем этом, нечто, напоминающее колдовство.

.. Эрнесто Руйц-Ибарро знал, как возбуждать толпу. Знал, как надо говорить с этими людьми, горячими и легко воспламеняющимися. Он был трибуном, но никогда ему не удавалось достичь такого почти религиозного транса. Никогда... А это продолжалось и после ее смерти... По-прежнему сотни тысяч, даже миллионы, продолжали в городах и селах жечь по обету свечи и лампады перед изображением Мерседес. Пеоны молились ей в церкви. Культ продолжался."

"Красивый мужчина со слишком черными волосами встал и снова принялся ходить по ухоженным аллеям.

Он различал силуэты двух полицейских, которым была поручена его охрана и которые скромно следовали за ним, стараясь держаться в отдалении. Руйц-Ибарро уже не обращал внимания на их присутствие. Его изгнание продолжалось двенадцать лет. Ко многому можно привыкнуть за такой долгий срок. У него появились две стойкие привычки: есть слишком много мучного и любить очень молоденьких девушек. Он всегда был лакомкой и всегда заставлял себя делать огромные усилия, чтобы сбросить лишние килограммы. И всегда любил очень молоденьких девушек. Это тоже одна из его слабостей. В свое время были и очень серьезные сцены с Мерседес по этому поводу, особенно после той истории с дочерью одного высокопоставленного лица.

Мерседес становилась ужасно безжалостной, когда дело касалось того, что она называла своей «исторической миссией». Она испытывала нечто вроде аскетического презрения к слабостям тела и разума.

И в этом была тверда как алмаз. В таких случаях Эрнесто Руйц-Ибарро чувствовал себя виноватым и вместе с тем сердитым и униженным, как провинившийся ребенок перед матерью.

У Мерседес же не было никаких слабостей. Она не любила ни поесть, ни заниматься любовью. Даже в самом начале, во времена идиллии, она не вносила никакой страсти в их отношения: занималась только «исторической миссией», стремилась сделать из него хозяина страны, вождя народа.