Муссон читать онлайн

В глубине щель была забита лианами и корнями кустов. Аболи саблей расчистил проход и, добравшись до конца расщелины, опустился на колени.

— Держи фонарь, Клиб.

Он передал фонарь Тому, и тот в его свете увидел, что расщелина завалена камнями. Аболи голыми руками извлек из стены камень и передал Дэниелу. Они работали молча и постепенно расчистили низкий естественный туннель в утесе. Когда туннель открылся полностью, Аболи повернулся к Хэлу.

— Только тебе и твоему старшему сыну подобает войти на место упокоения твоего отца, — негромко сказал он.

Он развязал кожаный мешок, висевший у него на поясе, протянул его Хэлу и наклонился, чтобы зажечь фитили других фонарей. Закончив, он кивнул Дэниелу, и оба отступили к началу расщелины, предоставив Хэлу и Тому выполнить свой священный долг до конца.

Они немного постояли молча. Бушевала буря, ветер развертывал их плащи, как стервятники — крылья. Фонари отбрасывали причудливые тени на скалу.

— Пойдем, парень.

Хэл провел Тома к скале, опустился на четвереньки и вполз в темное отверстие туннеля.

Звуки бури стихли позади, а туннель неожиданно расширился в пещеру. Хэл встал на ноги. Потолок пещеры был всего в нескольких дюймах от его головы."

"Том встал рядом с ним и заморгал в желтом свете фонаря. Он оказался в склепе, где пахло пылью веков, и его охватил набожный страх; стало трудно дышать, задрожали руки.

В дальнем конце пещеры возвышалась природная каменная платформа.

На ней сидела и смотрела прямо на них пустыми глазницами худая человеческая фигура. Том невольно отшатнулся и подавил всхлип, рвущийся из горла.

— Спокойней, парень.

Хэл взял его за руку. Шаг за шагом подвел к сидящей фигуре. По мере приближения фигура в свете фонаря становилась видна яснее.

Голова представляла собой череп.

Том знал, что голландцы обезглавили деда. Это Аболи, должно быть, вернул голову на плечи. На черепе видны были обрывки сухой кожи, как темная кора на хинном дереве.

С костяной головы свисали на спину длинные волосы, любовно расчесанные и заплетенные.

Том вздрогнул — пустые глаза деда словно смотрели ему в душу. Он хотел отодвинуться, но отец, крепко держа его за руку, негромко упрекнул:

— Он был хороший человек. Храбрый, великодушный. Незачем его бояться.

Тело было завернуто в черную шкуру, которую местами прогрызли насекомые. Хэл знал, что палач четвертовал уже мертвого отца, разрубив на куски топором.