Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Только оставил особые распоряжения: «По достижении 21 года или после замужества, в зависимости, что произойдёт раньше». Никто и предположить не мог, что на момент написания завещания, она уже была женой!

Два года назад.

В ходе подготовки к навязанному мне делу я всё больше погрязал в документах Цемского и всё меньше старался думать о другой стороне.

О той, где Лукерья Голавлёва в скором времени разделит со мной мою фамилию.

И пока работа по сбору информации о девушке кипела, я проводил много времени в компании капитана Гординой.

"Психолог Катя консультировала меня по вопросам поведения объекта, отвечала на мои многочисленные вопросы, связанные с тонкостями отношений между мужчиной и женщиной, поделилась популярными методиками налаживания отношений в браке, и как-то незаметно мы стали коротать вечера вдвоём.

О деле Цемского пока не знал никто. Возможно, это была моя главная ошибка — ведь Катя приняла мой интерес на свой счёт.

Несколько недель необременительных отношений за общим делом я иначе и не воспринимал.

А вот Катя, напротив.

Когда информации по Голавлёвой было достаточно, я приступил к изучению объекта.

Луковка-Лукерья жила до того скучной и неинтересной жизнью, что мне порой хотелось плакать. Как говорится, обнять и плакать!

Институт. Редкие встречи с единственной близкой подругой — вот уж кто брал от жизни всё! Волонтёрская деятельность. Дом, библиотека, редкие прогулки до парка, походы за продуктами.

Словно после смерти матери она тонула в жалости к себе!

Но это невероятно было на руку для нашего дела.

Тем проще будет в случае необходимости направить её жизнь в нужное русло, подчинить существование гражданки Голавлёвой порядку моего собственного существования. На то мучительно необходимое время, вероятность которого я не стремился исключать, но делал всё, от меня зависящее, чтобы мне никогда не пришлось реализовывать эту часть плана.

Но если подготовка именно к этой части плана и меня как мужа для объекта проходила с блеском, то в своём расследовании я был слепым котёнком.

Слишком мало информации. Слишком много белых пятен.

Каждый член нашей небольшой команды, подключённой негласно к этому делу, выполнял чётко обозначенную Мироновым роль. И лишь я знал, зачем проводится та или иная работа.

— Существует такая точка зрения, — поделилась со мной Гордина, — что на задворках памяти мы храним воспоминания о каждом встреченном случайно человеке.