Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ты прекрасна, просто великолепна, Лукерья. Самая красивая. Я люблю тебя, маленькая. Очень сильно.

— Всегда так говоришь, — бурчит она под нос.

— Потому что это правда. — Парирую в ответ.

Мы вместе три года, и я ничего не могу с собой поделать. Ну и пусть официально нашей семье на год больше, мы ничего не стали менять, просто отмечаем в день свадьбы, указанный по бумагам, реальное время нашего счастья.

— Если бы ты меня любил, ты бы не заставил меня рожать этого ребёнка в день нашей свадьбы, — надувается она, разворачиваясь ко мне.

Несмотря на капризный тон, Лукерья заботливо складывает руки на большом животе, который забавно топорщится под коротким сарафанчиком.

Я расслабляюсь и притягиваю жену к себе, поглаживая животик. Всё в порядке. Теперь я знаю, что именно беспокоит её. Ничего страшного. Чем ближе день рождения нашего ребёнка, тем больше Лукерья напоминает динамит.

За девять месяцев я успел перевестись в другой отдел, поменять автомобиль на «более безопасный», спрятать все розетки и прикрутить всю мебель в доме, мы перешли на правильное (в понимании Лукерьи) питание, из дома исчезли весь алкоголь и лекарства, бытовую химию пришлось спрятать на хранение за дверь с замком, а лестницу оборудовать специальным защитным ограждением.

Иногда я удивляюсь, что она до сих пор не потребовала у меня сертификаты на материалы, использовавшиеся при строительстве дома. Ну не знаю, вдруг там свинец в краске? Или гвозди не обработаны против коррозии?

— Мне кажется, ты немножко утомилась из-за экзамена, Луковка, — осторожно замечаю я.

— Пойдём, я полежу с тобой.

— Вот! Ты опять делаешь это! — Она отходит от меня. — Не понимаешь и не желаешь слышать! Ты абсолютно меня не любишь!

Она испуганно смотрит на меня и нехотя продолжает.

— Прости, ладно? Я снова немного на взводе. Ты же знаешь, что я так не считаю?

— Конечно, Луковка. Я всё понимаю. Ты волнуешься. Скоро начнётся мой отпуск, и я буду рядом.

Всё будет великолепно. Вот увидишь. — Я глажу её голову, руку, спину.

Никогда не признаюсь ей, но моё терпение на исходе. В беременности она просто невыносима! Никогда больше не соглашусь снова пережить этот опыт. Даже под страхом смерти. Даже если меня будут пытать. Ни один адекватный мужчина не вынесет такого дважды.

Всё начиналось довольно мило и вполне безобидно: мороженое среди ночи, беспричинные слёзы, очаровательные капризы.