Name: На перекрестке больших дорог
Author: Жюльетта Бенцони

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А вокруг женщин сомкнулся круг разом заговоривших цыганок. Катрин, оглушенная шумом, покорно пошла к повозкам, стоявшим у подножия одной из крепостных башен.

Через час Катрин лежала между Сарой и старой Оркой, матерью повешенного. Она пыталась привести в порядок свои мысли и согреться."

"Тристан уехал в «Королевскую винодельню», где он будет поджидать своих сообщниц, готовый к любым действиям. Это рядом с ними, но все же в стороне от цыганского табора, присутствие в котором вызвало бы подозрения. Он забрал с собой одежду Катрин и Сары, а женщины из табора переодели их в то, что смогли найти в своих сундуках.

И теперь босая, одетая в грубую холщовую рубашку, вызывавшую раздражение, и пестрое одеяло, довольно обтрепанное, но вполне чистое, в которое она завернулась, как в римскую тогу, Катрин прижималась к Саре, поджав под себя ноги, чтобы сохранить тепло. Она все бы отдала за пару соломенных сапог, но в повозке, крытой драной соломой, не было ничего, кроме старого тряпья, прикрывавшего щелястый пол от ветра… Она вздохнула, и Сара, почувствовав, как Катрин шевелится, шепотом спросила:

– Ты ни о чем не жалеешь?

Иронический тон вопроса не ускользнул от Катрин.

Она сжала зубы.

– Я ни о чем не жалею… Но мне холодно.

– Скоро тебе не будет холодно. К тому же люди ко всему привыкают, и уже наступают теплые дни.

Молодая женщина ничего не ответила. Она понимала, что Сара, если еще и не успела привыкнуть к трудной жизни среди своих, ей не сочувствовала. В ее голосе звучало удовлетворение, что она находится среди соплеменников.

И Катрин поклялась быть твердой и играть свою роль так, чтобы не упасть в глазах Сары. Она удовлетворилась тем, что поплотнее завернулась в свое одеяло, стараясь получше укутать замерзшие ноги, и пробормотала «спокойной ночи». Рядом с ней старая Орка спала, не ворочаясь, как мертвая.

Когда наступило утро, Катрин встала со всеми и пошла по табору, ужасаясь нищенскими условиями жизни цыган. Ночь скрывала ветхие повозки, грязь на телах и одежде.

Дневной свет снял налет таинственности; дети бегают почти раздетыми и, кажется, не страдают от этого; истощенные животные – собаки, кошки, лошади – бродят по табору в поисках какой-нибудь еды; худые, грязные лица людей. Для того чтобы заработать на жизнь, цыгане плели корзины из ивовых прутьев, занимались кузнечным ремеслом. Их кузницы были примитивны: три камня образовывали очаг, кузнечным мехом служила козья шкура, а наковальней был еще один камень.