Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но все на свете когда-нибудь кончается, и минут через двадцать мебельный фургон добрался-таки до того места, где стоял длинный и приплюснутый милицейский 'форд' американской сборки и деловито прохаживались фигуры в белых портупеях, помахивая полосатыми жезлами. Водитель просунул в окошко документы: свои права, путевой лист и накладную на груз. Гаишник, пожилой капитан с усталым лицом, принял бумаги, бегло просмотрел их, взглянул на переднюю номерную пластину, снова сверился с бумагами и сделал повелительный жест жезлом – к обочине.

– В чем дело? – попробовал вступить в прения водитель, но капитан нетерпеливо и властно повторил свой жест и отошел в сторону, по-прежнему держа документы в руке.

Водитель отогнал фуру на пыльную обочину, заметив между делом, что после этого поток автомобилей устремился вперед, не встречая на своем пути никаких преград – что бы ни искали гаишники, они это, по всей видимости, уже нашли. Его неприятно кольнула мысль, что искали они, похоже, его или его машину.

Правда, на обочине уже стояла парочка автомобилей – потрепанный хлебный фургон и блестящая черная 'Волга'. Водитель хлебовозки в испачканных машинным маслом джинсах и линялой футболке навыпуск и пилот лакированного 'членовоза', выряженный в белоснежную рубашку и черный, в тон машине, галстук, позабыв о кастовых различиях перед лицом общей беды, мирно покуривали, прислонившись задами к багажнику 'Волги', и что-то обсуждали между собой – тоже вполне мирно, без накала страстей.

Усатый водитель фуры распахнул дверцу, спрыгнул с высокой подножки на пыльную каменистую землю обочины и, на ходу прикуривая сигарету, направился к товарищам по несчастью, чтобы обсудить с ними создавшееся положение и разузнать, в чем дело, – они прибыли сюда раньше него, и, соответственно, должны были больше знать. Мимо него неторопливо проехал давешний 'пассат'. Миновав группу припаркованных автомобилей, он резко набрал скорость и вскоре исчез из вида, затерявшись среди других машин.

Вид удаляющегося 'фольксвагена' вызвал у водителя фуры прилив справедливого гнева: бандиты беспрепятственно раскатывали куда вздумается, в то время как его, человека, зарабатывающего на жизнь честным трудом, ни за что ни про что тормознули, в то время как он должен попасть на место в строго оговоренное время.

Эту мысль он развил в страстной речи перед водителями фургона и черной 'Волги'.