Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Уж что-что, но я все эти годы тщательно следила за своими словами и никому не давала повода усомниться в себе. О том, что я из другого мира, знали лишь единицы, да и то они уже почили. Кто своей смертью, кто по настоянию императора.

Только вот все мои опровержения были грубо проигнорированы. В итоге, я стояла перед судейской коллегией, словно экспонат в кунсткамере, а не обвиняемая. Каждый мой аргумент разбивался о стену предвзятости, каждое слово тонуло в хоре шепотков и презрительных взглядов."

"Я чувствовала, как внутри меня закипает ярость.

Ярость от несправедливости, от бессилия, от осознания того, что все мои усилия, все годы, потраченные на то, чтобы вписаться в этот мир, оказались напрасными. Они видели во мне чужака, угрозу, и ничто не могло их переубедить. Но и сделать ничего не могла. Блокатор, что оплетал мою шею, не давал мне возможности обратиться к своим магическим силам и способностям одаренной.

В зале суда царила какая-то неестественная тишина. Обвиняемые, казалось, торопились закончить как можно скорее.

Их спешка была настолько очевидной, что бросалась в глаза. Ни единого свидетеля, ни одного слушателя — только они и тишина, давящая на плечи. Спустя всего два часа, словно отбыв повинность, они вынесли свой вердикт: ""Виновна"".

А я так и не дождалась Николь…

Глава 34

Мою казнь отложили до следующего утра. Я подозревала, что Сан-Раду так просто не успокоится и решит отыграться в последние минуты моей жизни, но даже не подозревала, каким он может быть безжалостным и глумливым…

На рассвете знакомый мне стражник со скрипом отворил дверь темницы.

В руках у него была длинная веревка. Если бы я спала, то наверняка бы испугалась неприятного звука, но я за всю ночь так и не смогла сомкнуть глаз.

— Готовы ли вы, миледи?

«Как можно быть готовой к тому, чтобы умереть заживо сожженной?» — подумала я, вставая с соломенного тюфяка, служившего мне постелью.

Поправив на голове чепец, встала напротив него и протянула руки. Стражник покачал головой и произнес, избегая смотреть мне в глаза:

— Сегодня за спиной, миледи.

Так приказано.

Его поведение мне было понятно. Никто из них не считает меня виновной в выдвинутых обвинениях, только вот пойти наперекор власть имущим ни у кого не хватало храбрости. Оно и понятно, им здесь жить, растить детей, а я лишь небольшой эпизод в их жизни, заслуживающий только жалости.

Поколебавшись, молча сомкнула сзади руки и повернулась к нему спиной. Стражник тут же обмотал мои запястья веревкой и затянул узел.