Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Двое из жильцов, а третий — в сером арестантском бушлате с нашивкой на груди — отсюда не разобрать, что там: то ли фамилия, то ли номер отряда. Это что же он, от тюрьмы досюда доковылял? Не то чтобы сильно далеко — полчаса человеческим шагом, — но что это его так позвало в дорогу? Не спросишь и не выпытаешь даже — молчат как мертвые… А нелишне бы знать — этак они могут и к нашему сервису притопать? Да не по одному, а всем отрядом? Или все же не могут? От раздумий меня отвлекли четкие щелчки — Сашка перезаряжала оружие.

Ну хоть своим примером научил…

В общем, ничто нас тут не задерживало — и мы двинулись дальше. Сбивать беспокойников Иринка не решилась, а я, после свежайшего своего косяка, поучать не рвался. Хотя сам бы обязательно сбил: чем меньше не-мертвых — тем больше живых. Но всех не пересшибаешь — это и так было понятно, а по выезде на проспект понял бы и тот, кто сам туп, как зомби. Просто на площади у символа города — трех огромных штыков из нержавейки — толпился целый митинг. Только молча и практически без движения.

Неясно, что привлекло их сюда: то ли горящий между штыками вечный огонь, то ли просто много тут народу погибло и перекинулось — место людное, автовокзал, рынок, студенты… Одно ясно — такую толпу и танком устанешь давить, а нам туда и вовсе соваться незачем. Иринка тут же свернула направо — подальше от толпы. Проедем по проспекту — это в мирное время вокруг быстрее было, а сейчас — хоть 150 тут разгоняйся, ни одного живого гаишника, как, впрочем, и пешехода. Только в небе в очередной раз проплыл зеленый досаафовский «кукурузник», или как там оно сейчас — РОСТО? Летает — и хорошо, это как символ надежды: люди в природе сохранились, — и даже как знак нам: если станет совсем уж плохо, можно пойти к «комендантским» — пусть не очень там просторно и весело, а о свободе и собственных планах и вовсе забыть придется, но по крайней мере защита и кров обеспечиваются — вряд ли листовки на столбах целенаправленно врут: на хрена коменданту тысячи невольников? Толку с них — ноль, а хлопот не оберешься… Принудительной мобилизации можно не опасаться — ценного спеца, может, и забрили бы, а нас, обычных шпаков, — какой смысл? Так что пусть летает.

Но в этот раз при пролете авианаблюдателя неожиданно хрюкнула рация:

— Эй, на джипе, вы меня слышите?

— Голос неба?

— Летнаб Кузнецов, тульский гарнизон. А вы кто?

— А фиг его знает. Жители. Нерегулярная дружина самообороны.

— Ну и как успехи в самообороне?

— Нормально. Наши все живы.