Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Но мы же условились! – оторопел Чжучжи-лан.

Черт. Черт, черт, черт. Они и вправду договорились, что Чжучжи-лан зайдет под вечер, чтобы выжечь остатки цинсы из его тела.

– О чем условились? – вновь высунулся из-под одеяла Ло Бинхэ.

Шэнь Цинцю еле успел набросить на него еще одно одеяло и задернуть полог кровати, когда Чжучжи-лан все-таки зашел в палатку, тотчас окинув ее подозрительным взглядом.

– Прошу простить меня за вторжение в столь поздний час, – тотчас принялся оправдываться он, – но, если не сжечь цинсы [6] сейчас, то в будущем она может доставить мастеру Шэню уйму беспокойства.

Воистину, избавиться от него было сложнее, чем от прилипшей к зубам тянучки. Радовало хотя бы то, что снедаемый чувством вины Чжучжи-лан не решался поднять глаза, проявляя предельную предупредительность.

Заслонив кровать собой, Шэнь Цинцю расплылся в вымученной улыбке:

– Что вы, это мне совестно причинять вам столько беспокойства.

– Это мой долг, – учтиво парировал Чжучжи-лан.

– Мастер Шэнь, не удобнее ли вам будет расположиться на кровати… – Однако не успел он сделать и шага, как Шэнь Цинцю, поймав за руку, развернул его на сто восемьдесят градусов."

"Теперь, когда Чжучжи-лан стоял спиной к кровати, Шэнь Цинцю наконец мог вздохнуть спокойно.

– Мне и здесь будет неплохо.

Окончательно сбитый с толку Чжучжи-лан бросил только:

– Стоя?

– Да, стоя, – решительно отозвался Шэнь Цинцю.

– Мастер Шэнь, вы уверены? – сдвинул брови Чжучжи-лан.

За его спиной из-под одеял показалось перекошенное от гнева лицо Ло Бинхэ, однако Шэнь Цинцю удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

– Я уже привык, – просто ответил он.

Кивнув, Чжучжи-лан установил жаровню на столик сбоку, склонившись над ней. Шэнь Цинцю воспользовался моментом, чтобы, выбросив руку, вновь натянуть одеяло на Ло Бинхэ. Когда Чжучжи-лан повернулся к нему, он уже стоял как ни в чем не бывало.

Вытащив раскаленный уголек, Чжучжи-лан попросил:

– Мастер Шэнь, пожалуйста, снимите верхнее одеяние.

Шэнь Цинцю опустил голову, принявшись неторопливо развязывать свой пояс. Он не без оснований опасался, что, начни он раздеваться слишком быстро, Ло Бинхэ мигом разнесет в клочки и кровать, и Чжучжи-лана, так что действовал с такой неторопливостью, что довела бы до исступления и самого терпеливого человека на свете.