Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Лю Цингэ бросил на них гневный взгляд через плечо, наморщив нос, словно едва сдерживал желание зарубить их обоих, чтобы потом похоронить с почестями одного и порвать в клочки другого, упокоив его останки на дне океана.

Их комнаты располагались рядом, а вот их распределение вызвало неожиданное затруднение.

Перед Лю Цингэ встала непростая дилемма: каким бы паинькой ни прикидывался этот бесноватый Ло Бинхэ, именно он долгие пять лет проделывал с трупом Шэнь Цинцю невообразимые вещи — так мыслимо ли теперь, когда перед ним предстал воскресший учитель, оставлять их наедине?

Казалось, воздух вот-вот заискрится от напряжения.

Бросив взгляд на застывших друг против друга спутников, Шэнь Цинцю безмолвно развернулся на каблуках, открыл дверь и, шагнув за порог, закрыл ее за собой.

После этого он приоткрыл дверь, чтобы бросить исполненным достоинства тоном:

— Желаю вам двоим отдохнуть как следует.

Народившиеся было искры мигом угасли.

— Эй! — беспомощно окликнул его Лю Цингэ.

Над головой Ло Бинхэ начала сгущаться туча темной энергии.

— Учитель, он меня убьет!

Указывая на Лю Цингэ, Шэнь Цинцю заявил:

— Драться можно, убивать друг друга — нельзя!

Шутить изволите? Натуралу ночевать в компании с зацикленным на нем геем — все равно что смерти искать!

Да-да, Шэнь Цинцю по-прежнему не видел оснований сомневаться в своей ориентации! А иначе зачем бы он читал эту графоманскую макулатуру про амурные похождения Ло Бинхэ?"

"Остаться на ночь с Лю Цингэ он бы тоже не рискнул, хоть и по совершенно иной причине: Шэнь Цинцю почитал лорда Байчжань за натуральнейшего из мужчин этой вселенной, чистого, словно свет луны и солнца [9], и все же, когда на сцене появлялся этот завзятый любитель уксуса [10] Ло Бинхэ, готовый хлебать его бочками, тут нельзя было поручиться решительно ни за что.

— Ну что, договорились? — жизнерадостно бросил Шэнь Цинцю напоследок.

— У учителя сердце из камня, — буркнул Ло Бинхэ.

Шэнь Цинцю усмехнулся и захлопнул дверь, оставив за ней своих окаменевших спутников.

Хоть снаружи бушевала буря, за дверями царил покой.

А на что, спрашивается, надеялся Ло Бинхэ? Они ведь остановились здесь лишь из беспокойства за его состояние — однако теперь его цвет лица нездоровым не назовешь!

Так стоило ли вообще из-за него тревожиться?

Приняв ванну, Шэнь Цинцю переоделся в чистое и от нечего делать взялся за стопку тоненьких брошюрок у окна. Каллиграфия на обложках была столь вычурной, что он не мог разобрать ничего, кроме цифр.