Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

его имя означает «неподвластный пороку, чистый, безвинный».

[8] Поднять камень, чтобы уронить его себе на ногу 搬起石头打自己的脚 (bānqǐ shítou dǎ zìjǐde jiǎo) — китайская пословица, означающая «копать себе яму» или «рубить сук, на котором сидишь».

[9] Клан Баци, самое имя которого вещало о его величии — в оригинале также используется игра слов 霸气侧漏 (Bàqì cè lòu) – в пер. с кит. «выпендреж прет из всех щелей», где Баци 霸气 (Bàqì) — «дерзкий, уверенный в себе, бравый, вызывающий».

[10] Примазался к кому-то – в оригинале 凑热闹 (còurènao) – в пер.

с кит. «поддержать компанию», «присоединиться к общему веселью», «путаться под ногами», «соваться, куда не просят».

[11] Добродушный 心地 (xīndì) – в букв. пер. с кит. «природные данные», буддистское понятие «душа (сердце) как мерило добра и зла, как основа поступков».

[12] Тлетворные поветрия и кровавый дождь 腥风血雨 (xīng fēng xuè yǔ) — выражение, означающее «порождать ужас и резню».

Глава 69. Храм Чжаохуа. Часть 2

— Если двое видят один и тот же сон, это можно счесть удивительным совпадением, — весомо заявил великий мастер Уван.

— Если же его одновременно видят несколько сотен людей, то это не объяснишь даже словом «чудо». К тому же, содержание этого сна обычным не назовешь — он был чересчур близок к реальности. Полагаю, проснувшись, все вы ощутили, что даже окружающая действительность не так ярка, как это видение.

Заклинатели, развившие золотые ядра, удрученно кивнули, обменявшись перепуганными взглядами.

Кто-то, не удержавшись, бросил вслух:

— А как этот Тяньлан-цзюнь был заточен? Если он и вправду столь могущественен, как же с ним совладали в прошлом?

— Всему виной месть за причиненное зло, — вздохнул великий мастер Учэнь. — Будь с нами глава дворца Хуаньхуа, полагаю, он со скорбью в душе согласился бы со мной.

— Глава дворца Хуаньхуа? — раздался из толпы потрясенный женский голос. — Как это может быть связано с Ло Бинхэ?

Чистый и мелодичный, он звучал подобно песне иволги [1] — едва заслышав его, Шэнь Цинцю невольно проследил его источник.

Это была стройная миловидная монашка с вершины Тяньи.

Сложно сказать, которая именно, поскольку все эти сестрички в одинаковых одеяниях были словно бы отлиты в одной форме — стоя друг подле друга, они более всего напоминали три прекрасных лазоревых цветка. Даже выражение их лиц было сходным, являя… радостное предвкушение. Да, определенно радостное предвкушение.