Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Почему бы нам с этого дня не отринуть прах прошлого, — с дружелюбной деликатностью предложил Шэнь Цинцю, — чтобы, идя рука об руку, стать образцами товарищества, примером истинной дружбы между братьями по школе — как ты на это смотришь, шиди?

Конечно, выпаливать всё это вот так вот в лоб было немного неловко, однако после того, как он всё-таки не убил Лю Цингэ, этот замешанный на ненависти сюжет уже должен был измениться. Почему бы не пойти до конца, чистосердечно наладив отношения с Лю Цингэ? Как знать, быть может, если он впредь будет держать Лю Цингэ при себе, тот ещё окажет ему поддержку с тыла?!

Ужасающе бледный Лю Цингэ какое-то время молча глядел на него.

Наконец, потеряв терпение, он выпалил:

— Ты, катись отсюда куда подальше!

Шэнь Цинцю проявил понимание.

В конце концов, после того, как они ненавидели друг друга столько лет, сложно вот так в одночасье завоевать чужую симпатию. Если взятый им темп показался Лю Цингэ слишком стремительным, Шэнь Цинцю был готов продвигаться к этому шаг за шагом.

С лёгким кивком двинувшись к выходу, он махнул ему рукой, не оборачиваясь:.

— Шиди, если с твоей тренировкой что-то опять пойдёт не так, не стесняйся. Ты всегда можешь обратиться к своему шисюну за помощью. Раз уж мы находимся так близко, нам следует заботиться друг о друге.

Казалось, стоит ему произнести ещё хоть пару слов — и Лю Цингэ опять начнёт плеваться кровью. Его взгляд поистине ужасал.

Видя, как обстоят дела, Шэнь Цинцю почёл за нужное заткнуться и добросовестно «катиться отсюда куда подальше».

Оставшись в одиночестве, Лю Цингэ мучительно изверг новую порцию крови.

Эти двое испокон веков не ладили. Когда Лю Цингэ был молод, он попросту не переносил Шэнь Цинцю — впрочем, они оба в равной степени поливали друг друга презрением.

Такого рода ненависть была отнюдь не той нарочитой враждой, что граничит с любовью [30] — это был тот вид подлинного соперничества, когда любое неверное слово может привести к драке, которая приведёт к смерти одного из противников.

Шэнь Цинцю, следующий принципу «лежачего не бьют» [31], был всё равно что солнце, восходящее на западе — но чтобы этот самый Шэнь Цинцю его ещё и спас?!

Однако факт был налицо — при мысли об этом Лю Цингэ поневоле скривился.

Последним, что он помнил, было мгновение перед тем, как его тренировка вышла из-под контроля, однако теперь его энергия и дыхание вновь пришли в равновесие.