Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Стоило признать: то, что одержимая привязанность Ло Бинхэ замкнулась на таком человеке, как Шэнь Цинцю, оказалось весьма счастливым стечением обстоятельств — от него едва ли можно было ждать, что он соберёт под свою эгиду весь заклинательский мир, чтобы заточить ученика под хребтом Цанцюн.

К тому же, в этой жизни лишь двое могли глядеть на жуткую внешность Чжучжи-лана, не отшатываясь в отвращении: одним был Тяньлан-цзюнь, другим — Шэнь Цинцю.

— И каков же твой план? — поинтересовался владыка демонов. — Решил прибрать себе это сокровище?

Уставившийся на него во все глаза Чжучжи-лан далеко не сразу понял, что имел в виду господин, а когда до него дошло, покраснел до корней волос:

— Цзюнь-шан!

— А что в этом такого? — как ни в чём не бывало парировал Тяньлан-цзюнь.

— Просто умыкни — да и дело с концом. Все мы, демоны, знаем в этом толк. Кроме того, вы ведь двоюродные братья [13] — так к чему чиниться? Предыдущий глава рода Мобэя, не скрываясь, похитил старшую жену у собственного младшего брата.

— Я сроду не питал подобных помыслов! — возмутился Чжучжи-лан.

— Тогда отчего ж ты так покраснел? — не без любопытства спросил Тяньлан-цзюнь.

— Цзюнь-шан, — послушно отозвался его племянник, — быть может, если бы вы не заставляли этого подчинённого добывать подобные книги в таком количестве и требовать, чтобы он рассматривал их вместе с вами, читая вслух, то он не краснел бы так.

Однако слова господина оказали на Чжучжи-лана такое воздействие, продолжая звучать в ушах подобно эху, что он больше не мог поднять глаза на бессмертного мастера Шэня, не терзаясь при этом угрызениями совести.

Конечно, он понимал, отчего Тяньлан-цзюню так нравится его поддразнивать — тем самым господин не только испытывал племянника, но и подталкивал его к действию.

Вырвавшись из заточения под горой Байлу, Тяньлан-цзюнь не собирался долго пребывать в этом новом теле — равно как не имел иных далеко идущих планов.

Но узрев Шэнь Цинцю, он наконец-то почувствовал, что может вздохнуть с облегчением: «Теперь кто-то другой сможет позаботиться о моём недалёком племяннике».

Жизнь этого простачка всегда вращалась вокруг других — а до самого себя ему и дела не было. Обретя того, за кем мог следовать, Чжучжи-лан не останется таким же одиноким и потерянным — тогда и Тяньлан-цзюню будет спокойнее [14] на том свете, когда он сгинет, доведя себя до крайности. Ведь этот Шэнь Цинцю явно заслуживал того, чтобы за ним следовали — каким бы ни был истинный смысл этого «следования».