Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он так привык к ночёвкам на холодной земле в дровяном сарае, что, внезапно очутившись в настоящей кровати, никак не мог заснуть — в особенности зная, что безгранично почитаемый им учитель лежит не так уж далеко от него, отделённый лишь ширмой да тканью кисейного занавеса. Воспоминания о заботе и внимании, которыми он обогрел ученика в последние дни, стояли перед глазами, словно огнём жгли грудь, разгораясь всё жарче...

Шэнь Цинцю онемел от шока, однако на лице Ло Бинхэ не дрогнул ни единый мускул — он как ни в чём не бывало продолжал:

— На ощупь забравшись в его кровать, Ло Бинхэ с лёгким шорохом раздвинул полы нижнего платья Шэнь Цинцю и запустил руку под тонкую ткань.

Кожа под ней была гладкой и нежной, мышцы — крепки и упруги. Поддавшись туманящему разум желанию, он рывком разорвал пояс…

При этих словах Шэнь Цинцю невольно бросил взгляд на валяющийся на полу пояс, который только что разорвал Ло Бинхэ, и по коже поползли мурашки — что тут скажешь?!

Закрыв книгу, Ло Бинхэ поднял на него серьёзный взгляд, торжественно поведав:

— Здесь повествуется о том, как этот ученик утратил невинность в ту ночь, когда он перебрался из дровяного сарая.

Пылающий в его крови огонь желаний и взметающееся к небесам пламя страсти [2] вынудили его во мраке ночи пробраться в Бамбуковую хижину, в опочивальню скованного узами кошмара учителя, где он всю ночь так и эдак одарял его любовными ласками.

Какого чёрта!

Если Шэнь Цинцю верно помнил, Ло Бинхэ тогда было только пятнадцать!

Верх бесстыдства [3]!

Апогей безумия [4]!

Продолжая перелистывать страницы, Ло Бинхэ походя заметил:

— «Ло Бинхэ» из книги куда отважнее, чем этот ученик.

Если не брать в расчёт его дерзость, его чувства к учителю переданы весьма точно [5].

— Позволь ты себе столь «отважное» поведение, — суховато заметил Шэнь Цинцю, — этот учитель не мог бы поручиться за то, что ты пережил бы тот день.

Склонившись к нему, Ло Бинхэ неторопливо обдал его ухо горячим дыханием, запечатлев поцелуй на мочке, и принялся ластиться к Шэнь Цинцю:

— Учитель, разве вы не собирались обсудить это со мной? Как бы то ни было, это ещё не всё, поглядите.

Шэнь Цинцю не осмеливался даже бросить взгляд в том направлении, справедливо полагая, что, если он сделает это, его глазам будет нанесён непоправимый ущерб [6].

— Не желаете? — ухмыльнулся Ло Бинхэ. — Ну так этот ученик зачитает вам вслух.