Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– А как тогда? Разве можно забыть измену?

– Люди ради любви убивают и умирают, а ты мне про какую-то измену рассказываешь, – заключает мужчина, поднимая во мне волну возмущения.

– У вас, мужиков, все просто, – говорю ему, – Бьет – значит любит, изменяет – забудь и прости.

Не хочется с ним спорить. Все-таки у него проблемы посерьезнее, чем у меня. Но и соглашаться с этой мужской логикой я не могу.

– Все совершают ошибки, – тихо произносит он, – Большие и маленькие. Главное – как мы пытаемся исправить эти ошибки и можно ли их вообще исправить.

Если в вашем случае можно и твой муж пытается, точно ничего не потеряно.

***

Философский разговор со случайным знакомым заканчивается на грустной ноте. Ему звонят из морга при больнице, а мне – мои дочери.

И мы расходимся – каждый возвращается в свои заботы и проблемы.

Я оставляю медсестре Веронике свой номер на экстренный случай и уезжаю домой.

Горячий душ, какие-то остатки еды, которые я закидываю в себя по пути, джинсы, свитер и кеды – я больше похожа на робота, чем на человека.

Не помню, как одеваюсь, как беру сумку поудобнее и складываю в нее вещи первой необходимости, если снова придется ночевать в больнице.

Не помню, как еду к своим девочкам, и начинаю соображать только, когда оказываюсь на кухне у Кати.

Передо мной появляются крепкий чай, бутерброды и тарелка супа, но еда не лезет в горло. Делаю маленькие глоточки обжигающего напитка и наблюдаю, как Ульяна расхаживает по кухне туда-сюда.

– Я заберу его, мам, – заявляет мне младшая.

Они все знают. Про звонок Вали и про Федю."

"Странно и страшно об этом говорить, но он – их брат. Пусть появившийся на свет при таких обстоятельствах, но родной. И они имеют права знать про его судьбу.

– С ума сошла, – тут же отвечаю ей, – Не ты ли его месяц назад «бастардом» называла?

– Чушь не говори, – подхватывает Катя.

Бледная. Наверное, тоже не спала.

– А что вы предлагаете? – восклицает Ульяна.

Она, в отличие от сестры, не бледная, но с более пугающим лихорадочным румянцем на щеках, – Оставить его одного? Мама погибла, папа…, – на секунду осекается, – При смерти.

Я прекрасно понимаю, откуда в ней этот порыв. Глаза Ули выдают все ее чувства – моя девочка винит себя в случившемся.

Но я не позволю. Мои дочки не будут расплачиваться за измену Кирилла. Ни за что.

Достаточно того, что произошло с Ульяной.