Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И иногда мы устраняем людей, которые могут быть невинными, но представляют угрозу для множества ни в чем не повинных людей.

Её брови немного искривляются, пока она смотрит на меня, желая продолжения рассказа.

— Ты бы убила Роберта Оппенхаймера, если бы знала, что он изобретет атомную бомбу? Или устранила бы ученого, который закончив дело всей своей жизни, создал бы в своей лаборатории смертельный вирус, что должен быть использован только против врагов во время войны?

— Да, думаю, убила бы, — отвечает она. — Это своего рода игра в Бога с жизнями людей.

Ты уличаешь кого-то в преступлении до того, как оно случится.

На это я не отвечаю, так как это и есть суть.

— И если они все заслуживают смерти, — продолжает она. — Какая разница, что я знаю об их личной жизни? Какая разница, что я знаю об этом Артуре Гамбурге? — она смотрит на фото.

— Потому что для некоторых средства не оправдывают цель.

— Ты имеешь в виду, что я могу переживать из-за кого-то, потому что их преступления это не смертный приговор?

— Верно, — говорю я.

— Это не твое решение, чтобы его принимать.

— И что заставляет тебя думать, что я была бы такой мягкой? — спрашивает она, её глаза полны решимости и любопытства.

— Ничего, — говорю я. — Просто не уверен. Для тех, кто не вырос во всем этом, кто не должен был убивать людей, как только тебе исполнилось 13 лет, будет сложно привыкнуть.

Сэрай снова смотрит на фото, а потом на меня.

— Ты занимался этим так долго? — говорит она с сочувствием в голосе.— Я не могу представить…

— Я много тренировался, пока был маленьким, перед тем, как был послан на дело с моим наставником.

В таком возрасте легко превратиться в то, что им надо. Мое первое убийство было чистым. И я хорошо спал той ночью.

Она смотрит в сторону, устремив свой взгляд в никуда, потерявшись в собственных мыслях.

И только я думаю, что она может начать пересмотр всей миссии, Сэрай удивляет меня.

— Хорошо. И что мне делать?

Я забираю фотографию из её рук.

— Убийство должно быть чистым, — начинаю я.

— Но Артур Гамбург редко остается один в своем поместье. Он играет в игры три-четыре ночи в неделю, и только с богатыми людьми и только по приглашениям. Его телохранители самые лучшие. Гамбург лично их выбирал. Они не те неквалифицированные секьюрити, нанятые случайно. Это не как в фильмах, где я могу пробраться в частную собственность незаметно и вырубить всех охранников до того, как они начнут стрелять. В таких случаях подобное не сработает.