Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я готовлюсь к разговору, но когда мы заходим в номер, и она снимает туфли на каблуках, то сбивает меня с толку заявлением:

— Я хочу его убить.— Она садится на край кровати и поворачивает голову, смотря на меня. — Он должен умереть, Виктор. Должен заплатить за то, что он сделал. Должен заплатить жизнью, как она и сказала.

Вот и мое доказательство. В Сэрай течет кровь убийцы; уже без сомнений. И знаю, что это не я её превратил. Жизнь это сделала, не я. Но мне довелось быть тем, кто вскрыл эту часть её личности.

— Это вопрос времени, — уверяю ее я.

Я снимаю пиджак и галстук, бросая их на спинку стула.

— Нам следовало сделать это, когда был шанс, — отвечает она.

Расстегивая пуговицы на рубашке, я смотрю на неё, сидящую на кровати и уставившуюся куда-то на стену. И мне интересно, как она представляла себе убийство Гамбурга. Кровожадно. Мстительно. Уверен в этом.

Я кладу рубашку на стул рядом с пиджаком и подхожу к ней, попутно снимая обувь.

— Если бы убили его сегодня, — объясняю я, присаживаясь позади неё на край кровати, — то не ушли бы оттуда живыми.

А это не было частью плана. Каждая миссия должна быть тщательно спланирована. Стоит отойти на шаг от плана и можно подвергнуть себя смертельной опасности.

Мы сидим в тишине, оба вглядываясь куда-то вперед, каждый задумавшись о своем. Мне любопытно, думает ли она обо мне. Ведь мои мысли точно заняты только ней.

Глава 38

Сэрай

Я никогда не хотела, чтобы Виктор бросил меня. Даже мысли такой не возникало, но сейчас… сейчас все изменилось.

Мы стали близки, как бы ни хотел он себе в этом признаваться. Мы в одной упряжке, я не хочу представлять себя без него. Никогда.

— Сэрай, прости за то, что я сделал.

Я знаю, что он имеет в виду, но пока не уверена, что стоит сказать в ответ.

— Надеюсь, ты веришь мне, когда говорю тебе, что я не имел ничего в виду. Все было ради шоу. Надеюсь, что понимаешь это."

"Я верю ему. Знаю только, что не смогу никому глядя в глаза рассказать о случившемся.

Да еще и так, чтобы не посчитали меня сумасшедшей или подвергнутой стокгольмскому синдрому. Виктор много раз мог воспользоваться шансом. Он мог изнасиловать меня, мог поддаться искушению, когда я показывала свою симпатию. Но ничего не было, он каждый раз отталкивал меня. До тех пор, пока несколько дней назад я не забралась к нему в постель. Тогда Виктор не стал отталкивать меня, но я чувствовала, что он взбешен.