Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Тогда они покойники.

Они боялись моего отца, но меня они должны бояться больше. Роксана ― моя, она владеет нами, а они забрали у нас ту, ради которой мы готовы на все. Они разворошили проклятое логово гадюк, а теперь мы их покусаем. Этот город будет окроплен кровью еще до вечера, и когда я найду их, я заставлю этих уебков кричать за каждый отпечаток их пальцев на ее теле.

Я набираю номер ресторана Триады, зная, что они получат сообщение. Они поймут.

— Вы забрали что-то, что принадлежит мне, что-то ценное.

Бесполезно отрицать, они уже знают, что у них есть, это единственное, что сейчас поддерживает в ней жизнь.

— Я позволю улицам окраситься кровью ваших людей, пока не верну ее, а потом? Я убью вас всех. Начиная с ваших семей, ваших жен, ваших сыновей и дочерей, даже ваших родителей. Только потом, когда все вокруг будет гореть и разрушаться, я убью вас. Вы окрысились не на ту семью.

Оставив сообщение, я вешаю трубку.

Раз, два, три, четыре, пять.

Повторяю это снова и снова, пытаясь сохранять спокойствие, но не могу.

Не получается. К черту спокойствие. Все, что я могу видеть, это Рокси, улыбку на ее лице, прежде чем она исчезает до того пустого, испуганного взгляда, который был у нее на шоссе.

Город вот-вот начнет войну.

И до того, как завтра взойдет солнце, останется только одна семья.

Наша.

Мы подъезжаем к «Даймондс», и жду, пока они заберут Кензо. Он садится в машину рядом со мной, хмурясь.

— Что стряслось? — сразу же спрашивает он, доставая телефон, прежде чем я останавливаю его.

— Ее нет.

Мой голос пуст, он не отражает того адского пламени, пылающего внутри меня. Как я могу говорить так спокойно, когда я так чертовски зол… и напуган? Страшно, что я потеряю ее. Боюсь, что лучшее, что когда-либо случалось со мной, исчезнет прежде, чем я успею сказать ей об этом. Боюсь потерять свою любовь.

— Что? — спрашивает он, хмурясь и глядя на меня.

— Роксана, они забрали ее, — прохрипел я.

Кензо замирает, опускает голову и смотрит на свой телефон, прокручивая сообщения.

— Что? — задыхается он. — Нет.

Он качает головой, когда мы отъезжаем от обочины.

— Да, они сделали именно это.

Кензо поворачивается ко мне, в его взгляде возмущение, губы искривились от злости.

— Как ты можешь быть таким чертовски спокойным? — кричит он, а затем бросается на меня. Он всегда носил свои эмоции на ладони. Я беру его голову в свои руки, прижимаюсь лбом к его лбу, пока он борется и ругается.