Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Выдвигать требования, которые я не собирался выполнять. Мы знали, что она расскажет Лире, и нас это устраивало. Она не хотела говорить, и она уже слишком много повидала, чтобы не вмешиваться.

Это было, когда она говорила так, как будто мы должны были оставить ее в покое после того, как она сделала это для нас. Конечно, другие ребята подчинились бы. Но татуировка в виде букв, которой я украсил ее палец, когда она была без сознания от хлорофилла, была там не просто так.

Она моя. Как бы долго я не считал нужным.

Знание того, что она не была причастна к смерти Розмари, делало ее не столько врагом, сколько девушкой, которую нужно сломать. Размахивая пальцем, приказывая нам оставить ее в покое, никогда больше ее не беспокоить.

Неужели она действительно думала, что я остановлюсь? После того, как она была так близка к тому, чтобы разбиться на куски передо мной в бассейне, неужели она действительно думала, что мой ужас закончится так легко? Что я имел в виду то, что сказал, когда пожимал ей руку?

Татуировка предназначалась собственническому мужчине внутри меня.

Чтобы, когда Истон Синклер снова попросит ее заниматься в библиотеке, он знал, кому она принадлежит. И если мой брат снова встретится с ней, чего бы не случилось, если бы я мог помочь, он бы знал, что Брайар Лоуэлл была одной из немногих вещей, которых у него никогда не будет.

Я наблюдал за ней, видел, как она отчаянно пыталась скрыть те части себя, которые, по ее мнению, не принадлежали такому месту, как это.

Как будто ее темные желания были чем-то грязным, что нужно было спрятать. Но я знал, я мог видеть это, она была не из тех женщин, которые в итоге оказались с придурком, как Истон."

"Он не смог бы утолить любопытство, таившееся под ее кожей. Не так, как мог я.

У меня не было планов останавливаться. Когда я закончу, она увидит, насколько извращенной она была на самом деле, и ей понравится каждая секунда после того, как все будет сказано и сделано.

Я застигнул черную пуговицу на плечие слушая, как Тэтчер говорит мне на ухо.

— Ты меня слушаешь?

Нисколько.

— Да, что-то насчет пропажи твоих рубашек. Ты спрашиваешь меня, взял ли я их? Поскольку это был бы серьезно ошибочный вопрос, я бы никогда, и я имею в виду это в самом худшем смысле, никогда не надел бы то, что у тебя есть.

— Прости меня за то, что я подумал, что мой сосед по комнате рылся в моем шкафу. Может быть, это был Рук.