Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я протягиваю ей то, что она просила, прислонившись к стене рядом с сейфом, смотрю на нее сверху вниз, пока она начинает играть с циферблатом. Несколько раз она покрутила влево, потом вправо. Ощущение, что шестеренки внутри переключаются и встают на место со щелчком.

Поместите стетоскоп в оба уха, поместив нагрудную часть прямо над циферблатом. Отсюда я наблюдаю то, что можно назвать только чистым гением. То, как она высовывает язык, рассеянно прикусывая его, прислушиваясь к тому, что ей нужно от машины.

Потом она начинает записывать числа, строить графики на бумаге, превращать их в формулы, и мой разум скручивается от непонимания.

В фильмах просто крутят стетоскопом циферблат, прислушиваясь к нужному тиканью. Очевидно, это еще не все, что вам нужно сделать, чтобы получить правильную комбинацию.

Вынимая наушники и кладя их на землю, она записывает числа на странице, для чего в большинстве случаев ей понадобятся калькуляторы в голове.

— Где ты научилась этому? — спрашиваю я, любопытствуя, как человек увлекается воровством.

— Разве ты уже не должен знать? Если вы читали мое криминальное прошлое, я полагаю, что вы читали обо мне и другие вещи.

Я закатываю глаза: — Извините, в вашем деле не было раздела об увлечениях. Ну, кроме твоей фотографии второкурсницы по плаванию. Я слегка улыбаюсь в темноте, мельком замечая ее покрасневшие щеки.

— Мой папа, — выдыхает она, вычеркивая набор цифр и переписывая их, — всю мою жизнь он был в тюрьме и выходил из нее, но, когда он был дома, он научил меня навыкам ремесла.

Карманные кражи, взлом сейфов, подсчет карт, если это связано с быстрой наличкой, он показывал мне.

— Странная техника соединения. — Я замечаю, как ее пальцы начинают пробовать разные комбинации в замке. Я представил себе уменьшенную версию Брайар, сидящую на полу своего дома, играющую с замками и крадущую кошельки.

Мы были доказательством того, что выживание не имеет ничего общего с деньгами и все, что связано с окружающей средой, в которой вы растете.

— Ну, не все из нас могут общаться с родителями зимой в швейцарских Альпах и летом в Праге.

Я цокаю языком: — Ага, это я, — говорю я, сжимая кулаки, растопыривая пальцы, — Избалованный, высокомерный, богатый мальчик, у ног которого весь мир. Чего еще я могу желать в жизни?

Она смотрит на меня, останавливая свою работу: — Вы ожидаете, что я поверю, что ваша жизнь не была золотыми тарелками и дворецкими? Не стой там и не притворяйся, что тебе было тяжело.