Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Да, некоторые семьи, вероятно, сблизились из-за настольных игр, моя сблизилась из-за воровства.

— Среди воров есть честь, Брайар. Честь среди нас.

Я привыкла к тому, что он входил и выходил из тюрьмы, проводил несколько месяцев то здесь, то там, но он всегда возвращался ко мне. Он обещал, что всегда вернется к нам.

Но однажды он этого не сделал.

Мой моральный компас никогда не указывал на истинный север. Может быть, поэтому я всегда так интересовалась вещами, которыми не должна была интересоваться.

Я осознавала, что мое поведение не является социально-этичным, но я не сожалела ни о чем, что я когда-либо сделала. Я сделала это для мамы. Я работала с навыками, которые мне дали.

Когда жизнь дает тебе лимоны, укради чертову соковыжималку.

— Ты взволнована этим новым началом? Это огромная сделка, что они приняли тебя, даже с моей рекомендацией. Они любят принимать только местных жителей. — Мой дядя Томас, брат моей матери, заговорил со мной впервые после полета на самолете.

Он такой застенчивый. Моя мама говорит, что это потому, что он родился скрюченным, со всеми этими знаниями и отсутствием социальных навыков. Хотя он мне всегда нравился, так как он дарил замечательные рождественские подарки. Вместо того, чтобы говорить, он всегда обращал внимание на мелочи.

— Это больше похоже на культ, чем на школу, Ти.

Вероятно, это был культ. На самом деле, я знаю, что это чертов культ. Это единственный университет в штатах, у которого достаточно денег и власти, чтобы принимать только местных жителей, выпускников или детей из очень богатых семей.

Все, кто высунул голову из-под скалы, знали о Холлоу Хайтс.

Как вор с послужным списком, секущимися кончиками и всего двумя центами, которые можно потереть вместе, может быть принят? Это чертовски хороший вопрос.

Это имело мало общего с моими 4.0, высокими результатами тестов и обширными спортивными способностями. И все, что связано с тем фактом, что Томас был профессором биологии последние три года.

Моему дяде было около тридцати, он был младшим из двух братьев и сестер. Моя мать и он всю жизнь росли в бедности, как и я. За исключением того, что когда Томасу исполнилось восемнадцать, он поджал хвост и убежал далеко от своей семьи. Вернулся спустя годы с шикарной степенью и ролексами.

Нет, я не пыталась их украсть.

— Это вовсе не так претенциозно, как вам кажется. Это удивительно приземленно. — Говорит он с улыбкой.