Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Но я не буду терпеть!

— Ну и что ты сделаешь?

— Я? Знаю! Вот увидишь! Я… Я…

— Ладно тебе! Я! Я! Головка от бронебойного снаряда… Лучше скажи, тебя не в честь шестикрылого серафима назвали?

— Н-нет! — удивился Елин и улыбнулся, обнажив два заячьих зуба. — Просто у моего дедушки…

Но сколько крыльев было у елинского деда, я так и не узнал: дверь распахнулась, и в бытовку вошли замполит Осокин и комбат Уваров. Мы вскочили.

— Вольно. Занимайтесь своим делом, — разрешил майор и, оглядев бытовку, сказал: — М-да…

Хотя было воскресенье, меня нисколько не удивило появление комбата и замполита: в дни солдатских праздников, таких, как «сто дней», офицеры не знают покоя.

Осокин колупнул пальцем штукатурку, попробовал ногой расходившуюся половицу, еще раз оглядел комнату и остановил глаза на Елине.

— Майский? — спросил он комбата.

— Так точно, — подтвердил Уваров.

— Ну, как служба? Привыкаешь? — тепло осведомился майор у Серафима.

— Привыкаю, — промямлил Елин и, почувствовав, что ответ прозвучал не по-военному, добавил: — Так точно!

Вообще, «так точно» и «отставить» удивительно въедливы.

Я, например, замечал, как старшина Высовень, начав что-то делать неверно и заметив это, сам себе командует вполголоса: «Отставить!»

— Дай-ка сюда! — неожиданно потребовал замполит, протянув руку к «хэбэ». — Кто же это тебе все пуговицы с мясом выдрал?

Наступила тишина, нарушаемая только глухим топотом, доносившимся со второго этажа.

— Я вас спрашиваю, товарищ рядовой!

Елин стоял, опустив голову, и крутил в пальцах непришитые пуговицы.

— Купряшин, — дошла очередь до меня, — что здесь произошло?

Я понимал, что нужно оперативно соврать: ну, зацепился и так далее. Но выгораживать Зуба мне не хотелось; ей-богу, стоило бы поглядеть, как он будет извиваться перед замполитом, потому что ефрейтор такой храбрый только с молодыми, и то не со всеми: здорового Аболтыньша он, например, старается не «напрягать». Подумав так, я открыл рот и ответил:

— Не знаю, товарищ майор.

— Кто командир расчета? — Осокин дернул головой и повернулся к комбату.

— Сержант Титаренко.

— Это там, где Зубов? — что-то припоминая, спросил замполит.

— Так точно, товарищ майор. Я разберусь и вам доложу! — торопливо заверил комбат и, выходя из бытовки вслед за побагровевшим Осокиным, резанул нас бешеным взглядом.

— Все — хоккей! Да садись ты! — успокоил я разволновавшегося Елина, и тот вернулся к своим реставрационным работам.