Актриса на главную роль читать онлайн

Вот даже сейчас, устраивая эту истерику, вы пережимаете, излишне форсируете и переигрываете. И так во всем. У вас плохой вкус к драматургии. – Она посмотрела в лицо покрасневшей от негодования, сверкающей злыми слезами от разыгравшейся несправедливости артистки и спросила все тем же спокойным, ровным тоном: – Зачем, например, надо было раскладывать розы в гримерной Элеоноры Аркадьевны, словно они брошены к ее изголовью, как последнее подношение, после того как вы ее задушили?

– А-а-ахххх! – послышалось вокруг.

Актеры замерли. Катя отшатнулась от слов Глафиры, как от пощечины.

– Что вы несете?! – прокричала она фальцетом."

"– Да перестаньте! – строгим тоном потребовала Глафира. – Перестаньте уже актерствовать. У вас есть способности, но пока вы средняя актриса, к тому же с дурным вкусом. – И, переключившись на один из своих уникальных тембров, требовательно спросила: – Зачем надо было забирать с зеркала любимый амулет Туркаевой, который, как она утверждала, приносил ей актерскую удачу? И зачем надо было переставлять все предметы в другом порядке на ее гримерном столике? Дешевый выпендреж, желание выказать себя великой злодейкой, способной играть со следствием.

Посчитали себя умней всех? Намекнули на эдакий символизм: мол, ее удача перешла к вам, и теперь в театре, как и на ее столике, будет другой порядок, а ей вот розочки из ее любимой разбившейся вазы, последняя почесть, так сказать. Вазу-то тоже вы расколотили. Не падала она, потому что столик не примыкал вплотную к дивану, не задевали вы ее во время борьбы. А вазу эту, подаренную кем-то очень известным, Элеонора любила, о чем все знали в театре. И главное, проделав все это, вы оставили ее лежать в той некрасивой, физиологичной позе, в которой она умерла от вашего удушения, борясь до последнего за жизнь. Таким образом вы еще раз подчеркнули свое презрение к ней. Это мог сделать только человек, жаждавший переиграть Элеонору, победить, получить все, что у нее есть, и восторжествовать. Феерия пошлости и дурного вкуса человека, насмотревшегося дешевых детективов.

– Зачем вы наговариваете на меня?! – прокричала Катя, отступая назад. – Это все неправда!

Лицо ее, покрасневшее от спора, вдруг сделалось бледным, лоб покрылся испариной, глаза расширились от испуга, но она вполне владела собой, не впадая в панику, и было совершенно очевидно даже не специалисту-театралу, а простому зрителю, что девушка играет, на самом деле переигрывая и фальшивя.