Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда-то он принадлежал главе дома Ашратон… дальнему родственнику Миарни. Перед смертью он передал его семье торговцев Эронхир, с просьбой сохранить. Он предсказал, что Ргаран заберет тот, в ком будет его кровь… Ну, вроде так.

Наемница прекрасно видела, что не договаривает он многого, но спросить хотела о другом:

— Сиан, а почему еще не было ни одного покушения на меня, раз все так бояться рождения нашего сына?

«Если сейчас переведет разговор или смоется, значит точно дело не чисто, — подумала Хелл».

И действительно, ее деймас смутился, перевел взгляд на деда, и с несколько нервной улыбкой, перевел тему:

— Так кинжал с тобой разговаривает?

— Сиан… — Хелл сузила глаза.

— Хотя я не удивлен, ты обладаешь удивительным умением найти подход ко всем и вся…

— Сиан!

— Да, саити моя, Миарни и Дайнира о приеме рассказали?

— Милый! — она положила Ргаран на стол, обняла его за шею и заглянула в глаза цвета предгрозового неба.

— Любимый, давай договоримся так, если ты ничего не хочешь мне говорить, просто скажи. Я все понимаю! Я понимаю, что есть вещи, которые ты считаешь правильным от меня скрывать. Я не скажу, что согласна с таким положением дел, но я тебя понимаю… потому что сама такая.

Он улыбнулся, ласково чмокнул в носик:

— Действительно я считаю, что тебе лучше не знать, прости малышка.

Учитывая, что Хелл рассчитывала на другой ответ, было безумно обидно.

«Ладно, милый, с этим мы еще разберемся!»

На ее личике появилась ласковая улыбка, которая впрочем, не обманула деймаса, наученного горьким опытом совместного с ней проживания.

— Хелли… — он требовательно заглянул в серые глазки, — и чего мне ждать на этот раз в качестве твоей изощренной мести?

— Завтра прием, да? — она задумчиво посмотрела на дворец, — ну так мне нужно готовиться, платье там примерить, маникюр сделать.

И вообще…

Легко спрыгнув с его колен, она направилась в покои Миарни, не забыв захватить Ргаран. Она даже не обернулась, хотя прекрасно знала, что он смотрит ей вслед, и на губах играет та самая неповторимая восхищенная улыбка, которая всегда сводила ее с ума.