Мой идеальный смерч. Дилогия читать онлайн

– Нууу, – мне на глаза попался натюрморт с яблоками и сиренью, и в голове сразу же созрел ответ. – Вот сейчас мы находимся около… площадки постмодернистов-современников. Тут этот, наш известный художник Радов новые картины демонстрирует. Так интересно, такой полет фантазии! Такая экспрессия! Мы стоим напротив картины «Сероко».

Услышав такое странно название, Дэнни глянул на меня с огромным интересом. Такой картины он не знал

– Какое око? – не поняла мама на том конце провода. – Серое? Серое око?

– Се-ро-ко, – по слогам произнесла я, придумав концепцию якобы новой картины этого чудного дядьки.

 – Это утонченная картина сирени и яблока, сокращено «сероко». Три первые буквы слова «серень» и три последние «яблока». Тут это, японские мотивы, и такая игра звков и слов получается интересная – соединяешь наши сирень и яблоко, а получается японское слово. Чувствуешь по звучанию?

– И что оно значит? Звучит как-то непристойно, – продолжала допытываться мама.

– Мама, оно значит… эээ… – Я посмотрела на Дэна, с большим вниманием глядевшего на меня – мимоходом скорчила ему рожицу, а он скорчил точно такую же рожу с потрясающей точностью в ответ.

Зато ко мне в голову пришел «перевод» нового японского слова, только что придуманного. – Красавчик, вот что оно значит. У яблока и сирени появился сын-красавчик, плод их любви. «Сероко» – это красавчик. Яблоко – это архетип мужчины, а сирень – женщины.

– Чтооо? Кто это тебе сказал? – Хорошо, что мама в искусстве не разбиралась и в психологии тоже – только если в криминальной.

И от психоанализа далека.

– Это сказал наш преподаватель, а ему, в свою очередь, Юнг. Ну, тот самый, ученик Фрейда.

Дэн засмеялся в открытую и даже похлопал мне.

– Кто это там ржет? – услышала это мама тут же. Я бросила на партнера уничтожающий взгляд и зло покрутила пальцем у виска. Смерч молитвенно сложил ладони, прося прощения за шум.

– Это не кто, а что.

– Что? Маша, как же неодушевленный предмет смеяться может? – рассердилась мама, почувствовав, что я вожу ее за нос. – У тебя не галлюцинации ли? Может, ты в наркопритон поехала, а не в Музей?

– Мама! Ну, это же авангард! Понимаешь? А-ван-гард! – тоном завсегдатая бомонд-тусовок воскликнула я.

 – Тут все не такое, как в общепринятой культуре. Это контркультура. А смех издает Сероко.

– Да ты что! Оно что живое?"

"– Для Радова – да. Он наряду с художественными техниками использует и современную электронику. Смех – это сущность Сероко. Это… Веселовский, Бахтин, Рабле – все они писали о смехе.