Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Город Лион немного изменился. Стены и башни стали выше, ров шире. Наверное, встречали непрошеных гостей, слишком многочисленных, чтобы от них откупиться. Лион — город купеческий, а это сословие предпочитает воевать монетами. Видимо, в цене не сошлись с нападавшими, поэтому решили потратиться на городские укрепления. Франческино Нори оказался ровесником Людовика Одиннадцатого и обладателем такого же длинного носа, но узкого и сильнее загнутого, орлиного. В отличие от короля, украшений на нем было несколько килограммов.

К тулье шляпы, обтянутой алым атласом, приколот эмалевый образ святого Луки, вставленный в золотую оправу с десятью рубинами. В правом ухе висела массивная золотая серьга с розоватым бриллиантом грушевидной формы. Из-за нее мочка левого уха стала на пару сантиметров длиннее мочки правого. Впрочем, оба уха были такие большие, что это не сильно бросалось в глаза. На шее висели три золотые цепи: тонкая и короткая с крестиком, средней длины и толщины с медальоном в виде сердечка, в центре которого был красный гиацинт, и свисавшая почти до пупа и способная выдержать собаку средних размеров, на которой висела эмалевая дева Мария, окруженная жемчужинами, вправленными в золото.

Семь из десяти пальцев рук были украшены перстнями с бриллиантами, рубинами, изумрудами и, как ни странно, два с янтарем, причем в одном застыла какая-то букашка. Пояс из чередующихся, золотых кружков и ромбов. В центре первых были фиолетовые аметисты, в центре вторых — синие сапфиры.

Бляха в виде морды льва с глазами из черных агатов. С пояса на золотой цепи свисал кинжал с золотой рукояткой с черным ониксом в навершии и в ножнах из светло-коричневых костяных пластин, соединенных золотыми скрепами и украшенных резьбой — сценой травли оленя собаками. На башмаках застыли по золотому дельфину с жемчужинами вместо глаз. Подозреваю, что этому человеку надо было демонстрировать свое богатство, чтобы отвлечь внимание от его низкого происхождения и нищего детства.

— Нашему королю всё и всегда надо прямо сейчас! — с наигранным возмущением воскликнул банкир на итальянском языке, прочитав переданное мной послание. — Нет бы предупредить за несколько дней, а лучше недель!

— Он и сам узнал только в тот день, — возразил я на его языке.

Окинув меня удивленным взглядом, Франческино Нори произнес на северном диалекте французского:

— Я думал, ты — бретонец.

Бретонцы славились лингвистическим кретинизмом.